проем в несущей стене. Кто бы это ни сделал — он очень хотел переходить из одной части здания в другую, не выходя на улицу и не привлекая внимания соседей.
В самой конюшне была обнаружена глубокая скрытая под каменными плитами яма, заполненная негашёной известью. Яма закрывалась двумя массивными каменными плитами, в которые были вделаны металлические кольца. Для подъёма плит использовался блок, укреплённый в потолочных перекрытиях над ними. На момент обследования полицией плиты находились в поднятом положении и стояли прислонёнными к стене; в яме с известью трупы обнаружены не были.
Верху: яма в конюшне, заполненная ранее негашеной известью, после очистки. Внизу: подвал под основным зданием использовался ранее как кладовая для гостиницы, которая размещалась в доме № 21 более 40 лет.
Уже предварительный осмотр криминалистами указал на систематичность действий убийц (или убийцы). Ни в подвале, ни в доме, ни в его окрестностях не было найдено ни одного целого человеческого тела. Преступники осуществляли расчленение тел и сортировку фрагментов для удобства при сжигании. Перед печью находились разложенные рядами: руки, ноги, фрагменты торса (лишь один торс не был расчленён), большая куча волос (после взвешивания их оказалось более 5 кг).
Все человеческие останки прошли предварительную химическую обработку и были сильно обезвожены. Когда под полом конюшни, примыкавшей к дому № 21, нашли глубокую яму, заполненную негашёной известью, стало ясно, каким именно образом убийцы добивались обезвоживания тел. Поскольку негашёная известь (СаО) великолепно связывает воду, превращаясь в гашеную (Са (ОН) 2), а человеческое тело на 95 % состоит из воды, то помещая тела убитых людей в негашёную известь, преступник (или преступники) через некоторое время получал останки значительно меньшего веса и сильно изменившиеся внешне. Это облегчало их сжигание и сильно усложняло работу по возможному опознанию.
Отсутствие голов указывало на то, что преступники (или преступник) побоялись их сжигать в печи, поскольку зубы и челюсти вообще могут быть сравнительно просто идентифицированы. Очевидно, головы уничтожались иначе и в другом месте.
Газетная публикация, посвященная осмотру дома № 21 по рю Лезер. На иллюстрации можно видеть люк в емкость с негашеной известью. Лоток с человеческими останками крепился к цепи, пропущенной через блок, и опускался в негашеную известь, а после обезвоживания плоти поднимался наверх.
Другой важной находкой стала огромная куча светло-серой золы, обнаруженная в одном из помещений подвала. Вид зольного материала цветом и плотностью заметно отличался от того, что остаётся при сжигании угля, дерева или древесного угля. Данное обстоятельство наводило на самые мрачные предположения о происхождении золы. Неужели это был пепел сожженных людей?
Профессор Санье, начальник службы идентификации полиции округа Париж, уже вечером 11 марта 1944 г. при рассмотрении останков в подвале сделал предположение о том, что перед полицейскими следы «работы» уже хорошо знакомого им заочно преступника. С декабря 1941 г. по май 1943 г. в разных частях Парижа находили фрагменты человеческих тел — мужских и женских — отделённых умелой рукой хирурга. Все жертвы «хирурга» имели в крови следы наркотика и яда кураре. Все найденные фрагменты тел поступали в распоряжение службы профессора Санье и хранились в растворе формалина.
После того, как страшные находки перестали появляться, сыщики решили, что неизвестный убийца покончил с собой (эта категория преступников вообще имеет сильную склонность к суициду). Теперь же Санье предположил, что дом № 21 по рю Лезер — это логово неизвестного убийцы, который перестал разбрасывать человеческие останки в мае 1943 г. единственно потому, что нашел более удобный способ избавления от них.
Гора золы в одном из подвальных помещений в доме № 21 по рю Лезер.
Всего судебными медиками в течение вечера и ночи 11 марта, а также в утренние часы 12 марта 1944 г. из дома на рю Лезер, 21 были вывезены: 5 плечевых костей, 2 нижние челюсти, 1 грудная клетка с фрагментами тканей, 7 больших берцовых костей с фрагментами тканей, 4 предплечья, принадлежащих разным телам, без кистей рук, 5 килограммов отдельных костей таза, плюсны, пальцев и пястья, 102 (!) килограмма раздробленных костей, не поддающихся идентификации. Про 5 килограммов человеческих волос уже упоминалось выше.
В числе первейших вопросов, которыми озаботилось следствие, был вопрос о принадлежности дома.
Дом выглядел нежилым; телефон в нём был отключён. Наведённые на телефонном узле справки свидетельствовали, что телефонный номер в доме на рю Лезер, № 21 абонировал некто Марсель Петье (Marcel Petiot). Из-за невнесения им в срок оплаты телефон был отключён в июле 1943 г.
Утро 12 марта 1944 года: из дома № 21 по рю Лезер вывозят человеческие останки для их последующего изучения врачами судебно-медицинского ведомства.
Без особых затруднений в регистрационной парижской палате удалось установить время совершения последней сделки с домом: в мае 1941 г. здание на рю Лезер, 21 было приобретено за 520 тыс. франков все тем же М. Петье у некоего румына. В адресном столе был сделан запрос на фамилию Петье, и уже к вечеру 11 марта комиссар Масю получил еще один парижский адрес этого человека: в доме № 66 по улице Шомартен тот имел пятикомнатную квартиру.
Марсель Петье по своей профессии был врачом и уже вступал в конфликт с законом. В 1935 г. он привлекался к уголовной ответственности за выписку необоснованных рецептов на наркосодержащие препараты и проведение криминальных абортов. Благодаря точной информации полицейских осведомителей вину врача удалось доказать в суде; Петье был приговорён к году тюремного заключения, штрафу в 10 тыс. франков и лишению лицензии на врачебную практику. После кассации приговора Петье вернул себе лицензию, тюремная отсидка превратилась в условное лишение свободы, а сумма штрафа уменьшилась более чем в 4 раза-до 2,4 тыс. франков. Можно сказать, что доктор отделался малой кровью. После столкновения с законом Петье стал много аккуратнее в своих действиях и, хотя полицейские не сомневались в том, что доктор не порвал своих связей с преступным миром, его не удавалось подловить на чём-либо существенном. Несмотря на подпорченную репутацию — а возможно и благодаря ей! — доктор демонстрировал год от года рост своей врачебной практики и доходов от неё. Только в 1939—40 гг. Петье продекларировал свои доходы более чем на 1 млн. франков.
Нерасторопность полицейских помешала им уже 11 марта задержать хозяина дома. Оказалось, что в то самое время, пока эксперты работали внутри особняка, в толпе зевак на улице появился хозяин, который тут же был опознан соседями. Когда на Петье указали полицейским, и те приблизились к нему, то услышали поразительную по своей наглости фразу: «Ни во что не вмешивайтесь! Я участник Сопротивления и казнил предателей!» Оторопевшие от услышанного полицейские позволили подозреваемому сесть на велосипед и спокойно уехать.
