и руководителя Оперативной группы КГБ в Афганистане Бориса Семеновича Иванова. Увиденная отработка приемов самообороны с различными видами оружия прямо на бетонных плитах школьного двора, метание ножей, топоров и других острых предметов настолько впечатлила посла, что по его просьбе для дополнительной охраны его и Иванова сразу же было выделено три «зенитовца», которым предоставили посольскую «Волгу» ГАЗ-24 с форсированным двигателем, а все запреты «послицы», как ее между собой называли «зенитовцы» после инструктажа Бахтурина, немедленно были сняты, что впрочем, вызвало с ее стороны только еще большее негодование, а сама она по-прежнему относилась к «зенитовцам» с откровенной неприязнью.
Июль 1979 — во время изучения города, слева первый Борис Пономарев, третий — Федор Яковлев
В августе в Кабул с очередной попыткой примирения Тараки и Амина прилетел член Политбюро ЦК КПСС Борис Николаевич Пономарев. Естественно, что его дополнительной охраной было поручено заниматься «Зениту». По этому случаю был организован еще один пост в примыкавшем к внешней ограде посольства саду резиденции посла, где должен был жить Пономарев во время своего пребывания в Кабуле. Территория резиденции посла, включая сад, была отделена от территории посольства и могла посещаться только по приглашению посла либо его супруги. На новый круглосуточный пост было выделено 6 человек, что, конечно, стало дополнительной нагрузкой, но особых нареканий ввиду ее краткосрочности не вызвало. Тем не менее уже первая пара вернулась с поста в шоковом состоянии, поскольку «послица» не упустила представившийся шанс продемонстрировать «солдатам» свое отношение к ним. Эта ситуация подробно описана непосредственным участником событий «зенитовцем» Валерием Куриловым в 14-й главе написанной в соавторстве с начальником Управления «С» Юрием Дроздовым книги «Шторм-333», когда «послица» на виду у изумленного наряда пересчитала фрукты на деревьях и овощи на грядках, а затем грозно «зенитовцев» предупредила: «Ничего здесь не трогайте, это наш садик! Смотрите…, я все здесь запомнила!»
Июль 1979 — двое из группы сопровождения посла — слева бакинец Алик Оруджев, справа воронежец Борис Пономарев
Кстати, и Пономарев, и Пузанов отнеслись к присутствию поста «зенитовцев» в «садике» совсем по-другому. В один из дней поздним вечером Пономарев вместе с послом во время разговора начали прохаживаться по дворику, примыкавшему к воротам внешней ограды посольства, а затем и вовсе остановились возле самых ворот. «Зенитовцам» пришлось выйти из темноты сада и попросить их в целях безопасности от ворот отойти. Они не только абсолютно нормально отреагировали и на появление «зенитовцев», и на их просьбу, и на то, что «зенитовцам» хорошо слышен их весьма конфиденциальный разговор, и даже минут десять с «зенитовцами» пообщались. Пономарев расспрашивал их о впечатлениях об Афганистане, условиях жизни и службы. При этом он вспомнил, как на Политбюро обсуждался вопрос о направлении группы спецназа в Афганистан и был доволен тем, что время показало правильность такого решения, сославшись при этом и на мнение Пузанова.
Впрочем, злость «послицы» была понятна, поскольку к этому времени отношение посольского контингента к «зенитовцам» резко изменилось. На это повлияло и нахождение «зенитовцев» в охране Пузанова и Иванова, и просочившаяся информация о показательных занятиях и принадлежности группы к КГБ, и, самое главное, начавшееся после снятия всех запретов общение, и иногда довольно близкое, «зенитовцев» с «посольскими», по поводу которого Бахтурин уже молчал. Кроме того, в это время обстановка в стране чрезвычайно осложнилась в результате обострения борьбы за власть между Тараки и его «верным последователем» Хафизуллой Амином, сопровождавшейся кровопролитными столкновениями их сторонников и беспорядками в Кабуле, в которые иногда попадали во время пребывания в городе сотрудники посольства и советские специалисты. В этих случаях «зенитовцам» приходилось выезжать в Кабул и либо вывозить соотечественников из опасных мест на своих машинах, либо сопровождать их машины до места проживания.
Следует отметить, что в тот период большинство афганцев к советским («шурави») относились крайне уважительно, поскольку СССР оказывал Афганистану очень большую многостороннюю помощь, и афганцы об этом не только знали, но и высоко ценили такое отношение. «Шурави» были желанными и почетными гостями в любом афганском доме, и потому во время беспорядков 1979 года афганцы часто укрывали наших соотечественников в своих магазинах, лавках и даже домах и сообщали по телефону в посольство, куда надо за ними приехать, а в это время угощали всем, чем могли. Так что и приехавшим забирать советских граждан «зенитовцам», чтобы не обидеть гостеприимных хозяев, тоже частенько приходилось принимать угощение, в ходе которого с хозяином иногда устанавливались и более близкие контакты, впоследствии иногда даже перераставшие в оперативные. Ну, а работники посольства и советские специалисты, которых в данной ситуации, петляя по Кабулу, чтобы объехать места столкновений, «зенитовцы» развозили по домам, естественно, уже не видели в своих спасителях неких «солдат», а наоборот, рассказывали окружению о своем спасении «зенитовцами».
Кабул образца 1979 года представлял собой весьма колоритное зрелище. «Зенитовцев» поражали просто удивительные честность, доверчивость и искреннее гостеприимство афганцев к совершенно незнакомым людям. Например, в лавке с любым товаром тут же прямо на прилавке стояла коробка с деньгами, а после просьбы показать какую-нибудь вещь хозяин мог на 20–30 минут уйти на склад, оставляя совершенно незнакомых покупателей, да еще иностранцев, в лавке со всем товаром и деньгами. Первое время «зенитовцы» считали, что это могла быть провокация и потому в отсутствие хозяина старались держаться поближе к дверям лавки, однако возвратившийся афганец никогда даже не смотрел ни на деньги, ни на наличие товара. По его поведению было совершенно очевидно, что у него и мысли не возникало о том, что покупатели могли во время его отсутствия что-то украсть.
В порядке эксперимента «зенитовцы» пару раз приходили в лавку, хозяин которой их вообще никогда не видел, выбирали товар, торговались, а когда доходило до расчета, хлопали себя по карманам, изображая, что забыли деньги. Хозяин тут же отдавал выбранный товар и говорил, что деньги можно привезти завтра-послезавтра, а покупку «шурави» могут забрать прямо сейчас. На базаре, где бродили выпрашивающие подаяние нищие, из открытой машины («УАЗик» со снятым тентом) ни разу не пропала ни одна вещь, лежащая прямо на сиденье в течение часа-полутора, пока «зенитовцы» осматривали рынок и изучали прилегающие кварталы, поскольку это были места, куда чаще всего приходилось выезжать во время беспорядков. Впрочем, Кабул удивлял не только за счет восточной экзотики. В Афганистане были очень дешевые продукты питания, практически отсутствовал паспортный режим для иностранцев и было сколько угодно гашиша, поэтому на протяжении довольно длительного периода
