квартал наших пятиэтажек, там была охрана, в том числе и афганская. Мы жили вообще без охраны.
Что касается наших оперативных позиций вокруг Амина, тут были большие трудности. У нас был советник при командире гвардии подполковнике Джандаде наш майор Ю. Кутепов. Но Джандад был человеком, преданным Амину. Он участвовал в ликвидации Тараки, и рассчитывать на то, что Джандад как-то может быть привлечен на нашу сторону, было практически нереально. Кроме того, Кутепов не знал местного языка, поэтому с другими офицерами (Джандад знал русский язык) Ю. Кутепову невозможно было общаться и развивать нужные нам дружеские или доверительные отношения, которые можно было бы использовать в наших интересах.
Но при Амине во дворце работали три наших специалиста. Это были врачи-диетологи. Этих врачей Амин просил когда-то еще для Тараки. При Тараки они и приехали. Их оформление шло не через посольство, а через аппарат экономического советника. Это были две женщины: одна — из Московского института питания, очень симпатичная, приятная; вторая — диетическая сестра из Боткинской клиники, тоже приятная, общительная; третий был мужчина. Но он приехал с семьей — с женой и сыном. И был как-то немножко в сторонке. А вот две эти женщины жили в трехкомнатной квартире, которую им по договору предоставила афганская сторона. Они имели возможность каждый день бывать во дворце, присутствовать на всех обедах, ужинах, завтраках. Медицинская сестра установила хорошие отношения с детьми Амина. Мы знали, что жена Амина частенько приезжает к ним на квартиру, она любила выпить виски и именно здесь, на квартире, расслаблялась, о чем муж, конечно, не знал и не догадывался. Это была какая-то зацепка, и мы, оперработник Борис Кабанов и я, установили с женщинами просто хорошие личные отношения.
Когда диетологи приезжали в посольство по своим делам, пару раз, по-моему, они разговаривали с Б.С. Ивановым. От них мы на чисто дружеской основе получали некоторую информацию о том, что творится во дворце, как живет семья Амина. Но это была небольшая зацепка.
Оперативная съемка подходов к Тадж-Беку
В декабре 1979 года предстоял переезд Амина из дворца Арк, который находится в центре Кабула, во дворец Дар-уль-Аман, который был построен еще Амануллой-ханом на южной окраине Кабула. Эта резиденция готовилась для Тараки. Амин в то время и ко мне обращался с просьбой помочь решить вопрос безопасности Тараки, когда он туда переедет, и т. д. Дворец был почти готов в сентябре 1979 года. Но Тараки был убит, и Амин решил свою резиденцию перенести чуда. Тем более, там рядом было большое здание, где можно разместить министерство обороны, и еще здание, пригодное для генерального штаба. Мы начали изучать новый дворец, и когда он был готов, я вместе с Б.С. Ивановым в сопровождении командира гвардии Джандада осмотрели все здание, начиная с подвала и кончая верхними этажами, смотрели спальни, кабинеты, видели знаменитый бар, около которого будет убит Амин, конференц-зал, ванные комнаты — все было шикарно обставлено итальянской мебелью, висели чешские люстры, блестело немецкое кухонное оборудование, в толстых стенах были установлены лифты и для людей, и для подъема пищи. Но мы на все уже смотрели со своих позиций, прикидывая, какие варианты могут быть, если понадобится проводить мероприятия непосредственно во дворце. Смотрели, что можно сделать в кабинете, что можно сделать в спальне, реально ли установить какую-то технику, приборы или, если потребуется, оказать помощь оппозиции в использовании каких-то боевых средств и т. д. Вот это было еще одно из направлений наших размышлений.
Здесь я должен сделать очередное отступление. В разведке, кроме того, что каждый день нужно правильно оценивать обстановку и на основе этого принимать оптимальные решения, иногда бывают житейские случайности, которые очень помогают в решении конкретных задач. Когда я работал резидентом в одной из стран, к нам прислали в посольство стажера для прохождения практики. Но никто в посольстве и в резидентуре, кроме меня и работника по линии нелегальной разведки, не знал, что это наш оперативный сотрудник. Он никогда не приходил ко мне в кабинет без согласования, а если приходил, то только так, чтобы никто не видел. С ним никто не поддерживал контактов, кроме сотрудника Управления нелегальной разведки. В задачу этого «стажера» входила доработка легенды биографии. Он готовился для нелегальной работы в одной из зарубежных стран. У нас он дорабатывал часть «своей биографии», какой-то кусочек. Раза три-четыре его приводил ко мне наш работник линии «С», чтобы обсудить ход работы, выяснить, нужна ли ему какая-то помощь и т. п. Когда закончился срок его пребывания, и он выполнил все, что ему было положено, он пришел ко мне поздно вечером в кабинет с работником нелегальной линии. Мы подвели итоги, а в конце он говорит:
— Леонид Павлович, я уезжаю, разрешите, я устрою прощальный ужин.
Я спрашиваю:
— Где же ты этот ужин устроишь?
Он говорит:
— У оперативного работника на квартире.
Я говорю:
— А что ты сам что-то умеешь делать?
Он отвечает:
— Одна из моих профессий — повар. Я на него учился, заканчивал соответствующее учебное заведение.
Договорились. Наш сотрудник резидентуры закупил необходимые продукты, скрытно завел его к себе на квартиру, и там устроили ужин. Мы были втроем. Ужин был прекрасный, в основном была представлена восточная кухня. На следующий день наш «стажер» уехал, я о нем вскоре забыл и дальнейшей судьбой не интересовался.
А в Кабуле где-то в первой декаде декабря 1979 года от врача-диетолога просто в разговоре мы узнаем, что, по сообщению из Москвы, в ближайшие дни в Кабул вылетает повар с необходимым инвентарем, который будет работать на кухне у Амина. И буквально в один из этих дней мне нужно было ехать в город по делам. Оперативный шофер меня спросил:
— Леонид Павлович, возьмем прикрытие из «Зенита»?
Обстановка в городе была тревожная. Я говорю:
— Позвони, пусть ребята подъедут.
Он позвонил, сказал условную фразу, и они приехали. Бойцы «Зенита» придумали свой ритуал. Допустим, моя машина стоит у подъезда посольства. Они подъезжали сзади на «Волге», останавливались, открывали четыре дверцы, с некоторым шиком четверо выходили из всех дверей и, облокотившись на четыре дверцы, ждали, когда появлюсь я или Б.С. Иванов. Все они были хорошо вооружены: гранаты, пулеметы, автоматы, пистолеты. Так вот, и в этот раз я выхожу из посольства, смотрю, «Волга» стоит сзади, четверо зенитовцев стоят у ее дверей. Были они в спецназовских костюмах: кепки, брюки, ботинки и куртки. Я хотел уже садиться в свою машину, вдруг один меня окликнул:
— Леонид
