ей не просто. Однако через несколько месяцев проявился отчетливый прогресс: моя клиентка завязала переписку с молодым человеком, и они даже несколько раз сходили на свидание, и еще она отказалась от сигарет, ведь теперь внутри она чувствовала устойчивость, которая помогала ей встречать жизнь не из страха, а из интереса.
Все изменилось, когда клиентка узнала, что у нее рак, как у мамы. Она снова спряталась в кокон гиперконтроля.
– Марина, посмотрите, все эти меры предосторожности в итоге не уберегли вас от болезни. Возможно, стоит жить полной жизнью, особенно сейчас? – написала я ей.
Но клиентка испарилась: перестала отвечать на сообщения и заблокировала меня. Спустя какое-то время она вернулась в работу, и мы долго исследовали, что именно привело ее к болезни. У нее появилась огромная жажда жизни. Она решила рассказать свою историю людям, поделиться тем, почему это с ней произошло и почему так важно не бояться жизни, и мы вместе подготовили речь для TEDx. Ее выступление вызвало сильнейший отклик у людей, которые проживали похожий период в жизни.
Сейчас Марина пишет об этом статьи, помогает людям и даже готовит книгу к публикации. Моя клиентка провела над собой потрясающую работу!
Желание все контролировать – это одна из компенсаторных стратегий.
Так мы пытаемся вернуть утраченную безопасность.
Именно желание контролировать свое здоровье, я бы даже сказала, желание управлять своей жизнью и смертью – заставляло Марину параноидально следить за чистотой, избегать любых контактов и «не выходить из комнаты».
Люди, склонные к гиперконтролю, хотят (порой и бессознательно) выстроить свою жизнь так, чтобы:
• никто их не критиковал;
• никогда больше не сталкиваться с потерями и утратой;
• не совершать ошибок и быть всегда правыми;
• все шло по плану – так, как они задумали, как привыкли.
Но это утопия. Мы же не всемогущи! Мы не можем идеально срежиссировать жизнь. Неопределенность и неуправляемость – это естественная ее часть. Единственное, чем мы можем постараться управлять, – это собой.
Отслеживать эмоции и состояния, понимать, как с ними обходиться, наращивать внутреннюю устойчивость, которая помогает не разваливаться на части, даже если что-то идет не так.
Психологическая устойчивость – это способность оставаться в контакте с самим собой, даже когда нам больно, страшно, одиноко и т. д. Она позволяет восстанавливаться после стресса и кризисных ситуаций.
Психологическая устойчивость позволяет нам опираться на себя, а не контролировать внешний мир.
Часто мы прибегаем к контролю, когда ощущаем бессилие, и в этот момент курение может стать тем самым действием, которое мы можем контролировать. Пять минут наедине с сигаретой дают ощущение: «Я управляю этим моментом» – это чувство мгновенного воздействия на реальность и на собственное состояние очень сильно, но обманчиво. Наша задача: находить такие способы влияния на себя и реальность, которые исключили бы самоповреждение.
Самоисследование
1. Что вы делаете, когда вам тревожно? Попробуйте не убегать в этот момент в курение, а остаться в тишине и спросить себя: «Что сейчас со мной происходит?»
2. Какие способы самоподдержки у вас есть? Или какими они могли бы быть?
3. Прямо сейчас создайте свою анти-стресс программу, которая помогала бы вам снижать напряжение и восстанавливать внутренний ресурс. Какие действия, привычки, практики, места и т. д. она включала бы?
Культура высоких достижений напряжений
Часто люди начинают курить в токсичной корпоративной среде. Когда эффективность возведена в культ, когда дедлайны и KPI давят на сотрудников, когда культура компании транслирует, что «отдых для бездельников» и…
Ошибки = слабость.
Отдых = слабость.
Эмоции = слабость.
В таких условиях люди часто сбегают в курилку «за глотком воздуха». Я выше уже писала, что для многих выйти покурить – это единственный легальный повод сделать паузу и «выдохнуть», разрывая порочный круг стресса и отвоевывая время для себя.
К тому же, на химическом уровне никотин дает мгновенный дофаминовый всплеск: тело расслабляется, настроение улучшается. Сигарета становится способом хоть немного снизить возбуждение, когда тело постоянно мобилизовано. «Я снова могу продолжать эту борьбу», – будто говорит нам наш мозг после перекура. Да, эффект кратковременный, однако рабочий и быстрый, а это важно, когда нам за минуту нужно привести себя в форму перед важными переговорами, встречей или защитой проекта.
Парадоксально, но в корпоративной среде, где невозможно вздохнуть из-за давления непрерывной эффективности, курение порой становится единственным способом дышать. Не удивительно, что там выживают лишь трудоголики.
Мой клиент Андрей работал в корпорации, где достижения, результаты и «успешный успех» были в приоритете.
Он был типичным «офисным солдатом»: эффективный снаружи, выгоревший внутри. Всегда занятой и всегда уставший. Он спал по 5–6 часов, питался кофе и жил в презентациях.
В какой-то момент Андрей понял, что «так дальше жить нельзя» – у него начались серьезные проблемы со сном и ЖКТ – и пришел ко мне «учиться расслабляться». Он не мог даже сериалы себе позволить смотреть, начинал испытывать чувство вины за то, что «впустую тратит время».
Андрей переехал в Москву из деревни, поэтому токсичная среда его компании нисколько его не смущала: «Какая разница, где плохо жить, в деревне или в Москве», – говорил он.
– Знаете, Ирина, у меня в семье все всегда что-то делали. Не было такого, чтобы кто-то присел и вот так сказал:
«Отдохну минутку». Нет, такого мы даже представить не могли.
– Почему вы решили уехать?
– Оставались только слабаки и спивались. Все нормальные ребята уезжали. Я вот не был семи пядей во лбу, учился средне, талантами тоже не обладал.
– Тогда что же вам позволило переехать?
– Меня злость вела, эдакое тихое упрямство. Я ведь два года после переезда не распаковывал чемодан. Условия работы были тяжелыми, а конкуренция высокая, и я постоянно боялся, что меня уволят. По вечерам, после работы, я учился переговорным техникам – в моей сфере, в продажах, это очень важно, а перед сном я еще и читал книги по техникам продаж.
– Именно тогда вы начали курить? Или это случилось еще раньше?
– Нет, именно в Москве начал. Перекуры были моей медитацией. Я был один, а не стоял с коллегами в курилке.
Я медленно прохаживался с сигаретой по двору, обдумывая очередной карьерный шаг или стратегический диалог с начальством: как к кому подойти, что сказать, как повести себя. Это были мои пять минут, когда я мог обдумать происходящее, а потом снова отправиться «завоевывать мир».
– Завоевали? – с дружеской улыбкой спросила я.
– Да! В какой-то момент мое упорство продвинуло меня по карьерной лестнице: мне доверили премиум
