с вредной привычкой? Какими эпитетами вы себя награждаете, когда думаете о своем бессилии в борьбе с курением?
2. Какими словами вы можете себя поддержать?
3. Когда вам стыдно за то, что вы не можете бросить, попробуйте разделить себя и свои поступки. Не «я слабак», а «у меня есть слабости». Не «я плохой», а «я делаю то, что могу в данный момент». Постарайтесь не нападать на себя всецело, отделите вашу привычку от вашей личности.
Стыд требует огромного напряжения. Сравните это напряжение с тем, что вы испытаете, когда признаетесь своим близким. Ваша энергия нужна вам для выполнения ежедневных задач, постарайтесь не растрачивать ее понапрасну. Кто из вашего окружения может принять вас со всеми вашими слабостями, стыдом и тайнами?
Резюме
• Быть принятым своими – это важнейшая человеческая потребность. Она продиктована эволюционно: младенец просто не выживет без родителей, а одиночка, выгнанный из племени, очень быстро станет легкой добычей для хищников. Именно поэтому мы готовы на многое, только бы быть частью группы, в том числе начать или не бросать курить. Однако важно помнить, что мы ценны для других людей не только благодаря тому, что «делаем, как все».
• Бывает, что мы «запечатлеваем» курение как желаемую ролевую модель у наших близких – так работает импринтинг. При этом мы способны разделить качества, которые нас привлекают в человеке, от пагубной привычки.
• Курение часто выступает как «идеальный посредник» между незнакомыми людьми. Для многих это по-прежнему основной способ нетворкинга, но мы выяснили, что существуют и другие.
• В коллективе эта привычка также является мощным социальным клеем, а курилка – неформальным местом, где можно сбросить агрессию, посплетничать, посмеяться, сбросить напряжение. Однако с коллегами можно общаться не только на перекурах, но и во время обеда или совместного похода за кофе.
• Часто курящие – это наше единственное племя. Если мы хотим сохранить эти связи, то можем придумать другие виды совместного времяпровождения. Если же сохранять не обязательно, то можем поискать стаю, где нас примут без этой привычки.
• Часто бывает, что сигарета, выкуренная в тишине, – единственная возможность ощутить близость с любимым человеком, поддержать его и выразить свои чувства. Однако можно подобрать и другие совместные ритуалы, которые обогатят отношения.
Глава 2
Потребность слышать себя
Следующая функция, которую выполняет курение – это возможность не чувствовать, а либо «сбегать» от неприятных или запретных чувств, либо «заглушать» их. Но правда в том, что нам жизненно важно не убегать, а научиться слышать себя.
Слышать себя – это быть в контакте со своими чувствами, мыслями, желаниями, потребностями. Это возможность замечать собственный голос среди внешнего шума и голосов из детства. Это внутреннее право быть в уединении, когда это нужно, прислушиваться к телесным сигналам, давать себе расслабление и отдых.
Ничего не чувствую
«Что я чувствую? Да ничего! Просто курю!»
«Что я чувствую? В смысле? У меня все нормально, просто хочу на перекур».
Примерно так отвечали многие участники моей экспериментальной группы. И это означает, что они не находятся в контакте со своими чувствами и эмоциями. Не понимают, что творится у них на душе.
«Когда выхожу на улицу после рабочего совещания или на балкон после перепалки с родными, у меня в голове будто бы пустота, знаете, звенящая такая… – рассказывает Михаил со стажем курения 22 года. – Когда вы спросили об эмоциях, я понял, что их нет. Просто не существует в этот момент».
Незнание своих эмоций – это состояние, при котором человек не может точно распознать, понять или назвать, что он чувствует в данный момент. Будто внутри что-то происходит, но человек не может это «уловить», описать словами или осознать. Чаще всего люди описывают это как пустоту.
Когда мы не в контакте со своими чувствами, то точно не можем сказать, откуда берется желание закурить: то ли от сильной радости, то ли от смущения, то ли от горя.
В этом случае все чувства сливаются в одну серую массу.
Несколько лет назад ко мне в работу пришел Василий.
Его мучили внезапные приступы гнева и панические атаки. Он не понимал, что с ним творится. Единственное, что спасало его в такие моменты – сигареты. А еще он жаловался на жену: та чавкала за столом, и его это невероятно раздражало, он мог вспылить по одной этой причине.
– Василий, а можете вспомнить, кто еще так делал?
– Хм… – клиент ненадолго ушел с головой в воспоминания. – Мой отец делал что-то подобное. Он не столько чавкал, сколько причмокивал – вот так, знаете, с недовольством.
– Часто он был недоволен?
– Да, все время. Он становился добрым, только когда сильно напивался. Даже не добрым, а каким-то слабым: он мог плакать или рассказывать, как когда-то радовался жизни, но на следующий день он снова превращался в сурового мужчину.
Василий поделился, что в детстве был очень эмоциональным: если радовался, то громко, если было больно и грустно, то плакал навзрыд. Родители его одергивали:
«не смейся, а то плакать будешь», «не плачь, ты же мужчина», «что ты лыбишься, как дурак?», «поспешишь – людей насмешишь». Постепенно Василий стал стыдиться своих сильных и ярких эмоций. Начал их прятать и не обращать на них внимания, и преуспел в этом.
Юношей он любил книгу «Вокруг света за 80 дней», потому что ее главный герой был сдержанным и не терял самообладания даже в самых сложных ситуациях. У Василия даже появилась любимая поговорка: «тебе больно, а ты не плачь, тебе страшно, а ты держись». Постепенно он перестал чувствовать и радость, и печаль. Единственная эмоция, которая «досаждала» ему и мешала жить – это гнев.
– Когда я говорил отцу, что занял первое место на соревнованиях, он вот так цокал языком недовольно и отвечал: «лучше бы хорошо учился» или «лучше бы книжки читал». Какими бы успехами я с ним не делился, отцу этого было недостаточно, вечно я делал что-то не то, не дотягивал.
Чтобы разблокировать хотя бы часть эмоций я дала задание Василию:
– Напишите письмо вашему папе. Выпишите все свои обиды на него. Выплесните все, что накопилось.
Внутреннее сопротивление моего клиента было настолько сильным, что он не мог сделать это задание три месяца. Когда он в итоге написал письмо, то я спросила:
– Что изменилось?
– Да ничего, разве что жена чавкает, а меня это больше не бесит.
Постепенно мы начали работать над тем, чтобы научиться различать чувства. Конечно, поначалу Василию это
