Евгений Колдаев
Патриот. Смута. Том 10
Глава 1
Солнце еще не показалось из-за московских стен.
Слободка Чертопольская окружала моих людей. Местное население и те, кто первыми выбрался через ворота, посторонились. Обозы стояли вблизи обочин у самых плетней, кони, которые должны были выходить на пастбище, двигались не по главной улице, а в обход, по краю Чероторыя — ручья или речушки, ставшей рвом подле стены. Видимо пастухи, люди служилые, решили подобру- поздорову убраться подальше. Все же они отвечали за табун, и если начнется какая перебранка здесь, вдруг дошедшая в своем разгаре до стрельбы и рубки сабельной, пострадают животные. Им же отвечать.
Сотни мои замерли сейчас за моей спиной. Колонны стояли ровно. Напряжение выросло до предела. Авангард был готов, если это надо, вскидывать аркебузы и палить. Люди были опытные, не одно дело со мной прошли. Разметали бы вмиг всю эту пришедшую с князем охрану и самого его, коли надо, скрутили.
Только толку. Мне же в город надо, а не этого Голицын бить. Договориться надо. На свою сторону переманить.
Вот и стояли мы конно, смотрели друг другу в глаза. Буравили. Уверен я был, что прикидывает князь, что же делать. Думал он одних людей встретит, а сам с иными столкнулся. Точно ждал от Мстиславского отряд, но получил то, что есть.
И что делать — не знал. Решал. А поскольку старый был, хоть и опытный, решение принимал медленно.
Повисла гробовая тишина. Люди, что за спиной князя стояли, за рукояти сабель схватились. Мои тоже были готовы в бой кинуться. Напряжение выросло до предела в один миг.
Я спокойно повторил, не отводя взгляда.
— Князь, ты пойми. Сильный и достойный Царь земле нашей нужен, чтобы и ляхов выпроводил, и шведов. А такого только Земля Мать может выбрать, всем Собором своим. Как иначе-то?
Смотрели мы друг другу в глаза. Молодой я, несущий этой стране перемены и слом всей уже прилично подгнившей и разваливающейся системы, и пожилой боярин, князь. Что думал он, что было в его голове? Чувствовалось, что скрежещет мозг его. Казалось, еще немного и от напряжения зубы заскрипят.
Ясно одно, помирать ему здесь и сейчас не хотелось. А взбрыкни он, гонор прояви, шанс умереть стремился к ста процентам. И раз пришел он, то говорить будет, обсуждать, выгоды себе взять.
Вот и решает, что требовать.
— Ну что, Василий Васильевич, пустишь ты меня в город или нет? — Спросил я, спокойно не отводя взгляда.
— А коли пущу. — Он прищурился, чувствовал, что тянул время. Видно было, что бледнеет и пот на лице его выступил. Мыслительный процесс шел на полную силу. — Коли пущу, Игорь Васильевич, то что? Двести вас, двести нас. За стенами-то мы можем и сечу устроить. Кто знает?
Не боится такое говорить. Все же в отличие от сопровождающего меня Ивана Петровича, этот человек явно бывал в деле и знает, с какой стороны за копье хвататься и врага как бить.
— Да и войдешь, то что? Кремль как брать? Огнем город жечь. Нет. — Он покачал головой. — Нам не надо такого, Игорь Васильевич.
— А что, если скажу тебе, что Мстиславский сегодня или, край завтра, сам все возьмет? Что тогда?
— Мстиславский? — Бровь князя взлетела. — Откуда знаешь?
Чувствовалось, что подозревал он что-то. Все же бывалый, пожилой, опытный.
— Так я же из Хвилей, его вотчины, его поместья. Много там интересного нашел. — Кивнул в сторону своего спутника, там тоже захваченного. — Кравчий Шуйского со мной же, видишь. Много чего рассказал.
Вновь повисла тишина. Иван Петрович дрожал в седле. Смотрел то на князя, то на меня, то на людей нас окружающих.
— И чего же?
— Склоняли его к предательству. Так? Иван Петрович?
— Истинно так. — Пробубнил тот в ответ. — Истинно. Вот те крест, Василий Васильевич. Позвали значит, пригласили и как начали давить. Говорить. Просить людей в кремль пустить. Помочь, предательством двери отворить и провести отряд. Склоняли к тому, чтобы я Царя-то вывез из Москвы.
Лицо князя стало еще более удивленным.
— Так людей в кремль или Царя из Москвы.
— И то и то. — Говорил придворный быстро, видимо от страха. — Требовали, чтобы пустил. Но я же верен Василию, родич же он мой. Никого пускать-то я не буду, но понимаю. Коли я не пущу, так иные найдутся, а значит, Царя то что? Спасать надо, вывозить из Кремля. Пойду, доложу ему. Царь то и будет поезд собирать, а как выедет на улицах-то на него и налетят. А еще видел я, слышал я, что жечь Москву сегодня будут. Говорили заговорщики, посмеивались, там и Колычев был, и Чепчугов, и сам Лыков-Оболенский, Борис Михайлович. Князь. Они там все заговор творили. Вот те крест, боярин, воевода.
Он остановился, задышал неровно.
— Слова. — Покачал головой Голицын.
— Воевода. — Я заговорил все также спокойно. — Послушай меня, а потом решай, пускать или нет. Здесь ты в своем праве. Но и ответственность на тебе будет. Вся. Говорю как есть, Шуйскому конец. Либо я, либо Мстиславский его скинет. От тебя зависит, кто это сделает. А дальше что?
— Что? — Прогудел князь.
— Ты же знаешь, Василий Васильевич, за какого царя Иван Федорович стоит. Скажи, нужен нам лях на троне? Тебе нужен? Вам… — Я обратился к стоящим за спиной князя и ждущим приказа к бою людям. — Вам лях на троне нужен?
— Мстиславский, он же боярин. Он один из нас. — Качнул головой Голицын. — Да, род его сильный, но сам он не сделает ничего. Не посмеет.
Слышал я уже сомнения в его словах. Это и понятно. Старик скрипел мозгами и все отчетливее понимал, что его противник по политической борьбе может сейчас взять и повернуть все. А перед ним какая-то темная лошадка. Человек с двумя сотнями бойцов, который предлагает что-то иное. Кто он? Да неясно. Вся информация обо мне в Москве обросла мифами и легендами. А я вот здесь стою, говорю, молодой, неопытный с виду, с малыми силами.
Давай старик, попытайся использовать меня. Ты же опытный, ты сможешь. Ну, точнее решишь, что сможешь взять меня, а потом кинуть. Ты же, считай, одна из кремлевских башен, мощная сила, а я кто? Какой-то парень. И что за войско со мной? Да и правит им кто? Может, сказки это все и заговор и нет никакого войска. А Дмитрия заговорщики убили, и войско
