охранником и ассистентом. Пригодились и Знак Охранителя, и умение качественно дать в морду, и какой-никакой опыт полевой медицины, подзабытый с рогенской кампании.
Глядя на то, как Бельская вытаскивает раненых с того света, отец Георгий благодарил Господа за возможность ей помочь. А что дамочка — колдунья, а еще резковата и не всегда соблюдает приличия в разговоре (проще говоря, ругается хуже обозников) — так все мы грешны.
Колдовать рядом со святынями охранителей было сложно, и «Гоша, сгинь» стало паролем: «Отойдите, отец Георгий, подальше, пожалуйста. Когда закончу, сделаете перевязку».
Сейчас, после всех перемен, кто-то мог счесть оскорблением такое обращение к Провинциал-Охранителю Гетенхельмскому. «Оскорбленный» рисковал получить от отца Георгия весьма пламенную отповедь, возможно, с превышением полномочий.
И не важно, что там пристало, а что не пристало епископам.
— Не беспокойтесь, тезка. Это она мне — «сгинь», — сообщил охранитель кавалергарду. Отец Георгий даже сумел не улыбнуться, глядя на каменное лицо Георга фон Рауха.
Епископ ненадолго вышел, отдал распоряжения, кратко расспросил нескольких гвардейцев и вернулся. Хорошо, что место преступления было довольно большой комнатой, а то пришлось бы ждать за дверью.
— Итак, господин фон Раух, — миролюбиво сказал охранитель, — совершено покушение на канцлера. Я обязан провести расследование, есть ли здесь магический или потусторонний след. Официально предлагаю вам содействие.
— Спасибо, — безупречно-светски кивнул кавалергард, — буду иметь в виду.
— Я уже вызвал эксперта по магии, — сообщил отец Георгий. — Еще одного вашего тезку.
Почему-то для охранителя было очень важно подколоть самого жуткого из кавалергардов, носителя массы прозвищ — и Цепной пес, и Палач, и Меч императора…
«Он меня напугал, — признался сам себе отец Георгий. — До сих пор страшновато, вот и куражусь».
— При всем уважении, — ледяным тоном ответил фон Раух, — это дело кавалергардского корпуса. У нас есть свои эксперты.
Дверь открылась, по комнате пронесся шепоток множества людей — в коридоре собралась толпа благородных господ, гостей бала, и все жаждали новостей. Кто-то даже пытался прорваться, но гвардия не пустила. Работает Корпус, все под контролем, а вы, уважаемый, кто будете? Генерал? Так войны нет. Освободите проход, будьте любезны.
Вошел слегка растерянный гвардеец.
— Господин фон Раух, тут его преосвященству епископу кота принесли. Прикажете впустить?
Отец Георгий не стал ждать ответа. Вышел и вернулся с мохнатым серым зверем на руках.
— Позвольте представить, — чуть поклонился охранитель. — Кот Дымок, лучший эксперт по следам магических воздействий.
Георг фон Раух (Rauch — дым), фыркнул и иронично ответил на поклон:
— Рад приветствовать достойного представителя котов Святого Официума.
Кот спрыгнул на пол. Осторожно, стелящимся шагом прошелся по комнате. Шагнул было к кавалергарду, но из-за кресла к ногам фон Рауха вышел еще один котяра — черно-белый, в цветах Корпуса, умопомрачительно элегантный, с серебряным ошейником из аксельбанта.
— Господин Курфюрст, — кивнул кавалергард на своего кота. — Наш эксперт.
— К-котоферма! — хохотнул канцлер и продолжил, несмотря на шиканье Бельской: — Так драка-то будет? Хотя бы кошачья?
Воронцова снова проигнорировали.
Серый котик обогнул кавалергарда, повел носом, чуть пряднул ушами и двинулся дальше, сделав вид, что Курфюрст тут совершенно не при чем. Кот-кавалергард мурлыкнул, улегся у сапога фон Рауха, но продолжал следить за Дымком.
Рядом с Бельской Дымок задрал хвост трубой, громко заурчал и потерся мордочкой о ее ногу.
— Вы нравитесь зверю, Виктория, — на удивление мирно, без подколок, улыбнулся канцлер. Его лицо порозовело, ушла синева с ногтей, и в целом Воронцов выглядел уже совсем неплохо.
— Хотела бы я отнести это на счет своего обаяния, но дело в профессии, — ответила Бельская, заканчивая перевязку. — Животные просто любят ментальных магов. — Она завязала последний узелок и повернулась, держась за поясницу. Протянула руку к Дымку — кот тут же ткнулся головой ей в ладонь.
— Да ты киса, ты хорошая киса… Ты умничка, ты всех ведьмаков сейчас переловишь, красавец. Ты еще и ласковый, не то что некоторые…
Канцлер опять нетактично фыркнул, и тут же сморщился от боли.
— Осторожнее, ваше высокопревосходительство, — в голосе фон Рауха трещинкой звучала усмешка, — действие анестезии проходит, не растревожьте рану.
— Господин канцлер, — вкрадчиво спросил отец Георгий, мягко переступив поближе к Воронцову, — вы можете рассказать, что случилось?
Охранитель встал между канцлером и кавалергардом, всем видом показывая — от меня не отвязаться. Придется ответить на вопросы.
— Понятия не имею, — пожал плечами Воронцов, досадливо поморщившись. — Это Павел Лунин, мы с ним лет двадцать не говорили, — канцлер хмыкнул, но уточнять не стал. — Он окликнул, я обернулся — а из живота уже нож торчит. Спасибо Георгу, не дал психу меня дорезать. — Канцлер мотнул головой в сторону кавалергарда и замолчал на несколько секунд, справляясь с тошнотой. — Простите… Мне сейчас очень странно. Я ведь и без этого вашего магического зелья призрака видел. Думал — все, пришла за мной костлявая.
— Расскажите, пожалуйста, поподробнее, — вкрадчиво попросил епископ. — Призраки по моей части.
Канцлер отвел глаза.
— Лиза. Лунина. Покойная сестра этого… убивца дерганного. Моя первая любовь. На старости лет да перед лицом смерти, — канцлер незаметно перешел на пафос дешевой пьески, — такое вспоминаешь отчетливо, особенно, когда видишь во плоти…
— Вынужден разочаровать, — вклинился кавалергард. — Это был не призрак, а вполне живая племянница Лизы, прибежала на вопль папеньки. Изумительное фамильное сходство, но никаких привидений. Ваше преосвященство, опрос потерпевшего закончен.
Там временем котик обходил оглушенного Лунина. Он двигался аккуратно, будто перетекая, осторожно ставил лапки так, чтобы не испачкаться в крови.
Рядом с забинтованной культей Дымок снова поднял свой роскошный пушистый хвост.
Отец Георгий скосил глаза на кавалергарда. Тот пристально смотрел на Дымка, но охранителю показалось, что мысли господина фон Рауха витают где-то очень далеко от залитой кровью гостиной.
Глава 3. Арест
В столичном особняке Луниных было тесно от людей в форме. Где-то на первом этаже бестолково метался испуганный дворецкий, изменивший своему величавому спокойствию.
Несмотря ни на что, свои обязанности он исполнял исправно — через несколько минут слуги зажгли свечи во всем доме.
Элизу усадили в большой гостиной, даже пустили к ней горничную с нюхательной солью — но барышня Лунина отказалась от помощи. Элиза замерла в кресле, сжалась от испуга, только переводила взгляд с одного вооруженного человека на другого.
Молодой полковник с нашивками личной императорской гвардии отдавал короткие приказы подчиненным. В его глазах плескался злой, веселый азарт.
На Элизу пока никто не обращал внимания, только замер в углу один из гвардейцев — сторожить.
Какие-то люди выносили бумаги из отцовского кабинета. Кто-то методично и тщательно обыскивал дом, кто-то допрашивал слуг внизу.
Элиза долго, не шевелясь, смотрела на
