вышел кот Дымок. Зверь где-то бродил с утра, зато сейчас нес своему человеку подарок — задушенную крысу. И где нашел-то, на подворье крыс давным-давно не водится.
— О, ваш-благо… ох, простите, Ваше Преосвященство! — радостно улыбнулся брат Бертран, недавно принявший постриг бывший капрал-кавалерист. Он стоял у стола секретаря, и до прихода начальства говорил с умудренным годами служителем. — Заботится о вас котище!
— Заботится, — кивнул епископ. Погладил Дымка, кивнул секретарю и направился в свой кабинет. Проходя мимо Бертрана, потянувшегося было тоже погладить мохнатого красавца, Дымок опасно рыкнул — не трожь, это епископу крыса, а ты кто такой?
За спиной отца Георгия возобновился прерванный разговор:
— Вот, смотрите, — журчал профессионально-терпеливый голос секретаря, — вот в эти строчки, столбиком, вносите, что из казенного имущества испортилось во время ареста подозреваемого. Понятно? А сюда — подлежит ли предмет восстановлению.
— Ну, я доспех латать не умею… — пробасил брат Бертран. — Там дырень в кулак…
Отец Георгий грустно усмехнулся. Бертран был старым воякой. Ему непросто осознать, что финансирование охранителей — совсем не то что в армии. В последнее время императорская канцелярия требовала от Священного Синода подробных отчетов о расходе казенных денег, а Святой Официум Охранителей с момента создания получал финансирование лично от Императора, а не из церковных средств, что создавало любопытные коллизии… Провинциал — охранитель прекрасно понимал недоумение своего подчиненного. Но что поделать — такая служба.
Совсем недавно отец Георгий лично расследовал дела, искоренял колдунов и вступал в бой с нечистой силой. Божьим словом, пистолетом, егерским тесаком… Бывало — и доской от забора.
Те благословенные времена, увы, прошли.
Задача провинциал-охранителя — обеспечение работы регионального отделения. Руководство отделами, прием на службу, разбор сложных случаев, взаимодействие с другими ведомствами и тысяча других, не менее важных дел, о которых он раньше даже не подозревал.
И — годовой бюджет.
Грешно желать болезни ближнему своему, но вчера, когда отцу Георгию сказали, что жизнь канцлера Воронцова вне опасности, и скоро тот вернется к своим обязанностям, епископ почувствовал тень досады. Потому что в середине октября придется представить в канцелярию бюджет на следующий год.
Господи, на все воля Твоя. Император — потомок Мстислава, живой святой, глава Синода. Он имеет право приказывать любому подданному любого звания. Но отчитываться еще и канцлеру — это слишком.
Провинциал-охранитель прикрыл дверь в свой кабинет, хрустнул суставами, поморщился и сел за рабочий стол. Дымок положил крысу к его ногам и выжидательно смотрел — ну? Где моя награда?
Епископ позвонил секретарю, велел принести миску сметаны, еще раз погладил кота и достал из ящика один из своих старых отчетов, вчера заказанный в архиве. Четверть века назад сержант стражи Михаэль Фальке, тогда еще не принявший постриг под именем Георгия, познакомился с кавалергардом фон Раухом. Если, конечно, ту встречу можно назвать «знакомством».
Епископ открыл папку и постарался вспомнить все как можно точнее.
Первым на память пришел жуткий запах — смесь испражнений, разложившихся тел, гнили и слизи. Разгром логова людоедов в залитых нечистотами катакомбах под Гетенхельмом после стали называть «Дерьмовой бойней».
Что, вообще-то, полностью отражало суть.
Кровь мешалась с грязью, от невыносимого смрада резало глаза, факела шипели и гасли, когда из вязкой темноты вырывались нечеловечески быстрые твари, родившиеся людьми. В тоннелях старой канализации полег почти весь отряд охранителей.
Твари защищали свои гнезда и право жрать людей.
Сержант Фальке нес в заплечном мешке фляги с освященным лампадным маслом. Два гнезда уже сгорели синеватым огнем, осталось еще одно.
«Не дай жить тому, кто убивает людей ради своей жизни», — сформулировал он намного позже. Охранитель никогда не отличался особенным красноречием. «Жги людоедов!» — и ткнуть факелом. Пусть корчатся, во славу Господа.
Пламя занялось мгновенно. Окутало синим облаком с рыжими сполохами последнее гнездо, похожее на кучу гнилого тряпья. Что-то зашевелилось в нем, взвыло, белесая тварь размером с трехлетнего ребенка, оглушительно визжа, вылетела из кучи. Рядовой Гришка пинком отправил ее обратно — гореть. Повернулся к сержанту, открыл рот — сказать что-то…
С темного свода тоннеля на него прыгнул монстр. Раздался мокрый хруст, зазевавшийся Гришка осел в вонючую слякоть, сержант отпрыгнул к склизкой стене — на то место, где он только что стоял, приземлилась вторая тварь.
Над щегольским кружевным воротником с оборванной тесьмой отделки скалилась жуткая, удлиненная морда.
«Придет серенький волчок…» — невпопад вспомнилось сержанту.
Твари и правда немного походили на волков. Только не на лесных хищников, вечную беду пастухов, а на хитрых разумных тварей, способных сожрать бабушку, нацепить ее одежду и дождаться внучки.
Охотники ведь не каждый раз приходят…
Сержант увернулся от когтей, провел обманную атаку, целясь в живот монстра. Чудом удержал равновесие на размокшей грязи, покрывавшей пол тоннеля, но сумел не уронить факел. Делая вид, что поскользнулся, дождался от противника следующего замаха когтями и провел точный укол в подмышку.
Мутанты когда-то были людьми, крупные сосуды у них расположены почти по-человечески.
Рядом орал кто-то из отряда. Хрипела, подыхая, разрубленная другим охранителем тварь. Скрип когтей по каменной кладке мешался с чавканьем грязи под сапогами.
Гнездо горело уже без голубых отблесков. Столб дыма уходил вверх, в квадратную дыру в потолке — на счастье людей, здесь сохранилась вентиляция. Пока еще огонь потрескивал, но становился все тусклее. Еще несколько минут — и останутся только свет факелов да тлеющие угли.
— К стенам! — рявкнул сержант, скорее почуяв, чем увидев, как из вентиляции выбираются новые твари.
Нестройный залп из пистолетов. Заряжать их снова нет времени — весь мир стал чередой ударов, блоков, финтов и уколов. Сержант был бы рад возможности пользоваться двумя руками, но берег факел. Остаться без света в катакомбах — верная смерть.
Рядом, заковыристо матерясь, рубил тяжелым охотничьим тесаком брат Вильгельм. Там, где только что был Славка, самый молодой из отряда, шевелилась невнятная булькающая куча. Парень сумел повалить нападавшего мутанта и размозжить ему череп о камни, но в этот момент второй вцепился ему в плечи и попытался вгрызться в затылок сквозь кольчужный капюшон. Он не сумел порвать тонкое плетение, фыркнул и разинул пасть неожиданно широко, сминая шею вместе с кольчугой. Последним усилием Славка скинул с себя людоеда, добил поваленного, но тут же сам осел на его тело.
Сержант не мог сосчитать, сколько тварей сейчас отчаянно нападало на охранителей. Гнездо погасло, из пяти оставшихся на начало боя факелов светило только два. Что стало с остальными — неясно.
Уклонение — защита — удар. Визг, треск, хлюпанье грязи под ногами, шипение, вой, чавкающий шлепок — еще
