кресло Владыки. Мягкое, обито вышитой тканью, пуховая перина, а не кресло. Так у архиепископа суставы ноют от старости. Кому лучше станет, если Владыка не сможет мессу отслужить из-за боли в костях?
Конечно, отец Георгий видел и другие апартаменты служителей церкви. Даже его собственный кабинет, доставшийся от предшественника, был обставлен намного богаче кельи архиепископа. Пока предыдущего провинциал-охранителя Гетенхельмского не доконали старые раны, напряженная работа и не слишком подходящие для церковника виды отдыха, он превратил свои покои в нечто среднее между музеем и будуаром стареющей светской львицы. У отца Георгия пока руки не доходили избавиться от излишне мягкой кровати с балдахином, и каждое утро он маялся больной спиной, привыкшей к твердым соломенным матрасам и голым лавкам.
— Люди грешны, Владыка, сами знаете. Не все согласны на скромность.
— Ты прав, — преувеличенно серьезно ответил архиепископ. — Еще огонь горячий, вода мокрая и Райс впадает в западное море. А некоторые священники любят роскошь. Слыхал расхожую фразочку — «нет святых в каменных палатах»?
— Кроме Императора. Он — святой.
Архиепископ сцепил пальцы в замок, хрустнул суставами и поморщился.
— В этом и проблема, отец Георгий. Мы все знаем, что Помазанник Божий наделен благословлением своего предка Мстислава. Потому и церковь ему подчиняется, и магия на него не действует… Но не все так просто. Я почти уверен — Император Александр не благословлен.
Охранитель осторожно поставил на стол чашку с недопитым чаем. Встал, перекрестился на образ Спасителя в красном углу. Глубоко вздохнул и спросил мгновенно севшим голосом:
— Вы понимаете, Владыка, что по закону я сейчас обязан вас арестовать за ересь? Назвать пункт Кодекса Охранителей?
— Смешная получится коллизия, — грустно ответил архиепископ, — особенно, если в ходе следствия выяснится, что я прав. Лучше сядь и выслушай.
Охранитель подошел к стулу, с которого только что подскочил, взялся за спинку, но садиться не спешил.
— Мне трудно запрокидывать голову, — попросил архиепископ. — Сядь, Жар-Птица. Костры будут позже.
Охранитель все-таки сел и скрестил руки на груди.
— Слушаю.
Архиепископ перевел дыхание. Откашлялся, отпил лекарственной настойки и спросил:
— Ты, как я слышал, недавно вспоминал старое дело о маге в императорской цитадели? Которое так и не вышло расследовать?
— То, что некоторые мои люди — на самом деле ваши люди, для меня не новость, — жестко ответил охранитель. — Да, вам верно доложили. И что?
… Рождество в Цитадели двадцать лет назад праздновали с особенным размахом. Были приглашены не только знатные господа с семьями, но и кавалеры высших орденов Империи.
Отцу Георгию тоже пришло приглашение. Сержант Михаэль Фальке заработал орден Огненной Звезды за уничтожение людоедских гнезд в катакомбах Гетенхельма — и теперь Её Императорское Величество хотела лично поздравить героя с Рождеством. Неважно, что сержант Фальке недавно стал отцом Георгием, постриг не отменяет прошлых заслуг.
Охранитель с сожалением отложил конверт с гербовой печатью. Не пристало служителю церкви…
— Ну и зря, — сказал ему тогда начальник, провинциал-охранитель Гетенхельмский. — С чего вы взяли, отец Георгий, что не можете праздновать Рождество с мирянами? Откуда этот пыл неофита?
— Как-то это… Неправильно?
— Почему? — искренне удивился епископ. — Я вот собираюсь пойти. Это же общий праздник, мы все славим рождение Спасителя, так что мешает славить вместе? К тому же в Цитадели всегда потрясающе вкусное угощение, уж простите чревоугодника.
— Хм… А как же… Смирение?
— Мы с вами не монахи, принявшие массу обетов, — отец Георгий почувствовал, что епископ говорит эти слова далеко не в первый раз. — Наша работа не в ограничениях, а в искоренении зла. Мы, пафосно выражаясь, воины Божьи. Не нужно превращать служение Ему в трагифарс, отказываясь от радостей, которыми Он нас одаривает. Или вы опасаетесь уронить достоинство, лакомясь жареной уткой в сочельник?
Так отец Георгий стал гостем на рождественском приеме в императорской Цитадели, и оказался там далеко не единственным священником.
Он давно хотел посмотреть на замок императора. Еще ребенком, Михаэль любил гулять по площади между Кафедральным собором и Цитаделью. Он с любопытством задирал голову, пытаясь разглядеть кого-нибудь в стрельчатых окнах древней гранитной махины.
Сбылась детская мечта.
Императрица Изольда лично приветствовала всех гостей. Улыбнулась она и отцу Георгию, поздравила с Рождеством. И не скажешь, что эта седая пожилая дама — один из самых эффективных военачальников за последние тридцать лет. Да и другие ее подвиги…
Говорят, в юности императрица забила насмерть Змея Триглава в человеческом обличье. Рядом с потомком Мстислава магическая тварь не могла обернуться громадным ящером, колдовство было бессильно, чем принцесса и воспользовалась. Пинала древнего прекрасного юношу подкованными сапогами гетской тяжелой кавалерии, пока не переломала все ребра. А потом сожгла тело. Не исключено, что на костер почти всесильный маг отправился еще живым.
Отец Георгий всецело одобрял такие методы борьбы со Змеями, сколько бы ни было у них голов и какой бы высокий пост в Магической академии они ни занимали. Вот только правда ли это? Не спрашивать же у самодержицы!
«Святая правда», — едва заметно улыбался за ее плечом элегантный кавалергард Георг фон Раух.
Торжественная часть прошла великолепно, в том числе и потому, что оказалась очень недолгой. Императрица сказала короткую речь, еще раз поздравила всех с праздником, пригласила продолжать веселиться и угощаться.
На этом официальная часть приема закончилась.
Императрица станцевала первый тур с канцлером, второй с одним из генералов, третий — с рогенским послом, а после отправилась отдыхать, оставив гостей веселиться.
Отец Георгий даже до пострига не любил танцы. Он так и не понял, в чем радость исполнять заученные фигуры, поминутно рискуя отдавить кому-нибудь ногу или наткнуться на неловко отставленный локоть. Императорская бальная зала — не баронский салон в захолустье, но и тут встречаются неуклюжие личности.
Если хочется порадовать девушку, исполнить обязательный набор ухаживаний в расчете на благосклонность — деваться некуда, танцуй. Но добровольно?
Хорошо, что сан — прекрасный повод отказаться. Хотя начальство условностями пренебрегает, вон, отплясывает с кем-то, благо явился не в сутане, а в мундире стражи охранителей… Пусть ему. На то он и епископ.
Отец Георгий с радостью примкнул к группе гостей, пожелавших осмотреть Цитадель. Экскурсию проводил наследник, принц Ульрих, невысокий — в «породу Мстислава» тридцатилетний мужчина с глубоким, красивым голосом. Иногда его рассказ подхватывала дама — фрейлина императрицы Елизавета Лунина.
Осматривать залы, галереи и переходы одной из древнейших имперских крепостей было до дрожи интересно. Отец Георгий как будто снова был любопытным мальчишкой, мечтающим о рыцарских подвигах.
Подвыпивший старичок из боковой ветви семейства герцогов Ярмбергских явно разделял его чувства. Старичок не скрывал восторгов, махал руками, задавал вопросы
