но отличиться все-таки было можно. Мне пошили на заказ несколько пиджаков, рукава которых я продолжал упорно заворачивать. Купил умные часы, как у Ягами (на хрен они мне нужны, не понимаю). Набрал новой обуви (белые кеды, как практично!), спортивных костюмов, несколько рюкзаков и мелочных атрибутов подростка, вроде значков, наушников и браслетов.
В общем, я стал модником среди сверстников. Осталось только сережку вставить, но я так и не решился, и так красивый чересчур.
Что до убийств… Так скажем, если этим не занимаешься, не значит, что ты завязал. Не бывает бывших проституток, воров и убийц. Святая троица дьявола.
Так что избавиться от назойливых мыслей мне не удавалось. Это как с мастурбацией, чем дольше себя удерживаешь, тем чаще всплывают похотливые желания. Вроде сидишь на обеде с кем-нибудь, сыпешь заученными шутками из интернета (я юмор не очень понимаю), и вдруг приходит осознание, что так и хочется той девчонке ножом по горлу полоснуть. Да так, чтобы кровь потоком хлынула на её фруктовый салат. Вот просто так, ни с чего. Хочется и все тут.
Фруктовый салат, гадость какая.
Я прошел за ворота, поправляя рюкзак, когда меня окликнул женский голос.
— Ика! Ика-чан! — бежала за мной Миса. — Подожди меня!
Так, растягиваем губы в улыбке, есть.
Она была одета в длинное пальто, что развевалось при беге, рукой придерживала волосы, чтобы не обнажить шрам. Она его жутко стеснялась, первый месяц не хотела снимать пластырь, а после этого старалась закрывать отметку волосами. Мне шрам почему-то нравился, не знаю, нормально ли это. Обычным людям же не нравятся следы ран, так?
Миса подбежала ко мне и толкнула в плечо.
— Полдороги за тобой бегу!
— Извини, я задумался… — глупо улыбнулся я и вытащил наушник. (Как будто ты что-то слушаешь, ну да, конечно…) — Готова к экзамену?
— Нет, не совсем… Ты же знаешь мою проблему!
Я показал ей зубы и засунул меж ними язык.
— Эллл… — выдал я. — Cup Noodles. Не Nudres.
— Иди ты, — нахмурилась она. — И как у тебя получается⁈
— Практика перед зеркалом.
Это ещё цветочки. Попробуй научись искренней улыбке или смятению, вот это челлендж.
Мы с Мисой в последнее время стали реже общаться. И у меня родилось подозрение, что причиной нашей размолвки послужил тот факт, что я завел отношения с девчонкой из другого класса. Как мне показалось, Мисе не особо это понравилось, она как-то изменилась по отношению ко мне. Сложные чувства мне тоже непонятны, но я могу составить логическую цепочку и вычленить лишний символ из уравнения. Поэтому я расстался с той дурехой, ведь мне нужно было держаться как можно ближе к Мисе-чан. Она, несмотря ни на что, остается моей приманкой.
Завибрировал мой телефон, звонил Терада-сан.
— Икари, нужно встретиться, — начал он без предисловий.
— Что-то произошло?
— Да. Когда вы будете в клубе?
— Сразу после экзамена, давайте в час дня.
— Договорились, на обеде приеду.
Я положил трубку и обратился к Мисе.
— Звонил детектив, хочет срочно нас видеть.
— Все равно после экзамена туда собирались, — пожала она плечами. — Думаешь, он что-то нашел?
— Думаю, что Аоки вновь себя показал, — признался я.
А если так, то мой двойник начал игру, бросил кости и сделал первый шаг. Я не сомневался, что он приготовил для меня нечто грандиозное. Он иначе не мог.
Почему не убить Мису? Отчего не прийти ко мне домой, ведь ты знаешь, где я живу.
Отчего не перерезать мне горло во сне, ведь ты знаешь, что я тебя ищу. Опасности нет, он же не может знать, что мой покой охраняет Муза.
Будь я на его месте, уехал бы и оставил тупицу Икари и дальше гоняться за призраком. Я бродячий хищник, территориальные дрязги для меня ничего не значат.
Но он пытался играться, ему было интересно, что дальше произойдет.
Мы прошли по двору, откуда я не мог не бросить взгляд на разрушенный спортзал. Обгорелые руины так и чернели под снежным налетом, разбирать их не спешили. Поговаривали, что восстанавливать начнут только к лету.
Повезло мне, что я не в каком-нибудь бальном кружке, иначе оказался бы без клуба, заниматься-то негде.
— Слушай, Ика-чан, если что… ты сможешь помочь с тестом? Я в этих временах постоянно путаюсь. А у тебя с английским все отлично.
— Это потому что я много фильмов смотрю. Да, без проблем. Ты же мне с математикой помогла.
Мы заняли места в классе, прибыла Марина-сенсей и начался экзамен. Перед тем как взять бумажку с заданием, я привычно подул на пальцы.
Дате как всегда опоздал, за что, ожидаемо, получил выволочку. У него с английским тоже проблем не было, отец нанял ему репетитора. Даже бандитам полезно налаживать межнациональные связи.
Вот там на экзамене меня впервые и скрутил приступ.
Ничего необычного, сижу, галочки проставляю. Тест легкий, будто на детей рассчитан, неудивительно, что над азиатами в Европе смеются, с таким-то уровнем обучения.
И вот, ни с того ни с сего, жвачка во рту на вкус стала синей, как песок. Нет, не так. На вкус она стала синей, как звук проносящегося по пустыне песка.
И сначала мне это даже не показалось странным. Ну, жую её и жую, что такого… Но потом я задумался, а нормально ли это?
Я взглянул на доску, на Марину-сенсей и понял, что чувствую её запах. Мышиный запах солидола или даже пригоревшей кожи. Подрумяненной, как после солярия. Тогда я представил учительницу в солярии, а дальше мысли сами собой начали путаться и ветвиться.
(Здесь нет ничего нормального. Такие ощущения возможны, только если…)
Если я на охоте. (Вкус железа. Запах зеленого. Звук звезд.)
Я опустил глаза вниз, глядя, как на листок с английскими словами падают красные капли. Кровь пошла носом… Что происходит?
(Ты знаешь что.)
Виски пронзила боль, от которой мне пришлось зажмуриться.
Я откинул голову назад, чтобы остановить кровотечение и выдохнул. Боль ушла, жевательная резинка оказалась безвкусной.
Я теперь другой. Муза говорит, что с моим телом все нормально, что травмирован только разум. Я могу сопротивляться позывам, отказаться от Серых Дней.
Они у меня в голове, на самом деле их не существует. Как паническая атака, — если знать, что это такое, то можно бороться с приступами удушья. Главное, не бояться.
— Сенсей! — поднял руку я. — Можно поменять листок? Переволновался…
*
