class="p1">— Дед до сих пор частенько упражняется с саблей. А меня с братом гоняет ежедневно до седьмого пота, с тех пор как нам едва исполнилось семь лет.
— Матерый старик! — пробормотал третий «местный».
Гюнтер, повернувшись к Валентайну, с некоторой обидой поправил напарника:
— Вообще-то, дед говорит, что я с ним уже вполне сравнялся в умениях. Сказал: еще пару лет и он со мной не справится.
— Это же подумать страшно — сколько времени люди теряют на ненужные занятия! — воскликнул «насмешник», — Проливать пинты пота, набивать себе синяки и шишки, растягивать жилы… И ради чего? Ради умения махать этой железкой? Нет ничего лучше доброго «Патерсона», а еще лучше — меткого «Шарпса»!
— Ну, здесь спорить не буду: я и сам люблю этот карабин. Только вот по поводу револьверов… Дед подарил мне эту парочку «Ремингтонов» и хочу сказать: «Рэм» все-таки лучше «Кольта-Патерсона», — возразил Кид.
Разговор зашел про преимущества и недостатки разных видов и марок оружия. Стороны активно спорили, приводили аргументы, доказывали случаями из жизни, горячились при этом.
«Это хорошо. Пусть лучше такой спор, чем враждебное молчание и взаимная нервотрепка!».
Потом, помолчав немного, все тот же рейнджер-насмешник снова обратился к Гюнтеру с ухмылкой:
— А зачем тебе, парень, два револьвера? Да и вообще, как я посмотрю, ты увешан оружием, как рождественская ель!
— Отвечаю по порядку, — с делано равнодушным видом принялся отвечать Кид, — Два револьвера мне затем, что два — больше, чем один. Один револьвер — это пять выстрелов. Два револьвера, как несложно посчитать, это уже десять выстрелов. По поводу другого оружия… «Шарпс» мне нужен для стрельбы на расстояние более тридцати ярдов — так, чтобы наверняка! Дробовик хорош от десяти ярдов и, как раз-таки, до тридцати. Сабля — это если вдруг доведется сойтись накоротке. Согласись, сабля все же длиннее ножа. Но это не все мое оружие…
— Не все? — удивился насмешник.
Впрочем, удивлены были и все остальные, включая Валентайна.
— Не все! — кивнул Кид и последовательно задрал оба рукава куртки.
— Это еще что за зубочистки? — опешил один из местных.
— Это не зубочистки, с вашего позволения, а метательные ножи! — поправил Гюнтер.
— Метательные ножи? И ты хочешь сказать, что и с ними умеешь управляться?
Майер придержал коня и молча показал на дерево у дороги.
«Метров пять. Как раз!».
— Фырк! Тук! Фырк! Тук! — оба ножа впились в ствол, а сам Кид с неудовольствием отметил, что левая рука — того — все же подводит пока: нож воткнулся не в середину ствола, как было задумано, а ближе к краю.
Попутчики промолчали, проводив взглядами парня, который, спешившись, подошел к дереву, вытащил клинки и разместил их вновь в ножны на предплечьях.
— Похоже, твой дед, парень, окончательно сбрендил! — задумчиво пробормотал «насмешник», — К чему он готовит вас, своих внуков?
— Есть одна поговорка в Азии… — пояснил Кид, — Кинжал хорош для того, у кого он есть. Навыки остаются с человеком и лучше их иметь, чем не иметь. А к чему готовит? Он считает, что через два-три года будет война с янки. И я согласен с ним. Потому и стараюсь готовится в любую свободную минуту.
И вновь тема оказалась животрепещущей для всех. Нет, все в один голос согласились, что северяне, которые янки — те еще сволочи, и ничего, кроме пакостей, от них ждать не приходится, но война?
— Уже сколько лет наши политики бодаются с ними в Конгрессе. До драк дело доходит. Порой кажется, что — все, сейчас начнется! Но потом как-то договариваются…
Гюнтер хмыкнул:
— Это до тех пор, пока в Капитолий Вашингтона не войдет президент, который будет заодно с теми же финансовыми воротилами Севера, да к тому же будет бесстыжим и наглым, не желающим слушать наши доводы. Полагаете, такого не может быть? Помните про Калифорнию? А про Техас, который янки не хотели принимать в Союз десять лет? Про то, как положили большой и толстый «Дик» на Миссурийский компромисс?
Попутчики помолчали, переваривая вопросы, но потом один из местных спросил:
— Сколько тебе лет, парень? Ты рассуждаешь, как матерый политикан. Как будто тебе лет сорок. Тебе же девками интересоваться в самую пору, а не всем этим!
— Х-х-а-а! Девками я интересуюсь, конечно же! — самодовольно усмехнулся Гюнтер, — Поверьте — очень интересуюсь ими!
Валентайн расхохотался, а потом пояснил недоумевающим рейнджерам, что этот «мелкий прохвост» не давал спать никому в таверне, валяя всю ночь у себя в комнате служанку. Отсмеявшись, мужчины принялись наперебой делиться различными смешными случаями. Градус похабщины и непристойности резко устремился ввысь.
«А вот на кой хрен я продемонстрировал свои ножи — сам не пойму! Что за глупое бахвальство? Или это подростковые гормоны так меня подводят?».
Однако солнце, сначала выкатившись из-за гор, согрело землю, лес, луга и путников на дороге, а потом принялось и хорошенько поджаривать их. Спасало то, что дорога все больше проходила по лесной чаще. Хотя и здесь духота все сильнее и сильнее окутывала их парным одеялом. На Гюнтера начала наваливаться дрема. Заметив это, Валентайн пробурчал:
— Вот я и говорю, парень… Всем этим развратом нужно заниматься в спокойной обстановке, поближе к дому.
Встряхнувшись, Майер хрипловато ответил:
— Как говорит один мой знакомый: водить девок к себе домой сначала мешают родители, а потом — жена.
Окружающие расхохотались, а потом все тот же «насмешник» признал:
— Веселый ты парень, Гюнтер Майер. Прямо забываю, зачем мы сейчас едем.
— Они первыми начали! — как-то совсем по-детски насупился Кид, снова вызвал улыбки, правда, частью — невеселые.
Солнце уже стояло ближе к зениту, когда они подъехали к «памятной» лощине.
— Это было здесь, Майер? — прокаркал Робинсон.
— Да, сэр! — как-то само собой получилось, что Гюнтер даже выпрямился в седле и ответил подчеркнуто официально.
— Где ты стоял, говоришь?
— Я подъехал сюда вон из-за того поворота, сэр! — показал рукой Кид.
Глава 5
Похоже, что старик решил выяснить все до конца, не упуская ни одной детали.
— Ага. Поезжай туда. Так… А они где, говоришь, стояли? — теперь все остальные, включая Джонсона, Пулавски и Гуимли, внимательно смотрели и слушали.
— Вот где вы стоите, мистер Робинсон. Чуть-чуть назад подайте. Да, все так и было. Мак-Нейл… Он мне назвался по фамилии и сказал, что они рейнджеры округа Вашингтон. А второй… Робинсон… Простите, сэр…
Старик отмахнулся:
— Продолжай, Майер!
— Хорошо. Второй стоял на пару ярдов позади Мак-Нейла и чуть боком, перекрывая дорогу.
Кид услышал, что один из местных милиционеров негромко сказал другому:
— Получается, Робинсон прикрывался Мак-Нейлом.
Было заметно, что старик поморщился, но
