— Товарищи, но ведь это же с огнем игра, почище Карибского кризиса. Мы с вами не заигрались?
— Ваше беспокойство естественно. Карибский кризис был стихийным, этот — запланирован. Потом, кроме БКС, у нас есть второй секретный козырь.
— Ясно, — обреченно вздохнул Виктор, поняв, что ничего изменить уже нельзя, и мир если грохнется в пламя ядерного пожара, то уж грохнется. — И в нужный момент вы его покажете.
— А что показывать? Вы его знаете. Это вы.
— Я???
— Ну да, вы. Человек из будущего.
— И чем я могу воздействовать на американцев?
— Вы не знаете?
— Нет. Честно, нет.
— Вот. И американцы не знают. Значит, будут исходить из худшего.
— Потому я и должен был показаться Галлахеру и Бруксу?
— Да. Честно говоря, мы здорово боялись, что вас ликвидируют.
Виктор вдруг почувствовал, что Светлана словно старается его поддеть, вывести из себя. Нет, вряд ли бы они так легко хроноагентом швырнулись. Момент истины прощупывает.
— Меня бы похоронили, как неизвестного солдата?
— Как павшего смертью храбрых. Создали бы легенду. А для вас это важно.
— Слышал, что для самураев важно правильно умереть. Вот если плохо живешь, это еще можно исправить, а если умер, как гнида, тут уж… Кстати, а что там с Болгарией?
— Нормально с Болгарией. Стоянов почувствовал, что американцы его не прикроют, и дал коридор.
— И ничего, не порвал отношения?
— Виктор Сергеевич, — вставил слово Момышев, — уж нам-то не знать, что Европа любит голых и брутальных.
— А НАТО?
— Силы НАТО свертывают операцию, — продолжала Семиверстова, — и спешно мотают нах… как там, в 'Освобождении'? нах хаус.
— Что, и это все?
Обыденность, с которой Светлана сообщила, что война за югов, оказывается, уже выиграна, совершенно обескуражила Виктора. Это, знаете, как в кино, где нагнетается, нагнетается, а потом бах — и наши танки подоспели, с надписью 'Конец фильма'.
— А вы что, большой войны хотели?
— Нет.
— И американцы нет. Нет информационного повода для войны с СССР. У вас там Барри Левинсон снимал 'Wag the Dog'?
— Да. Кстати, практически про Югославию.
— Ну, вот. Нужны террористы или пленный солдат, или что-то в этом духе. А этого нет. Гейм овер.
— Твою мать!!! — дико заорал Гаспарян, стукнул кулаком по крышке стола и схватился обеими руками за голову.
— Что??? — в унисон воскликнули Виктор, Светлана и Момышев.
— Они его сбили!!!
28. Падение черного козодоя
— Кого сбили? — на этот раз Виктор Сергеевич успел первым.
— Козодоя сбили! Локхид F-117A Найтхок!
— Сербы?
— Какие сербы? Наши!!!
Впрочем, через секунду Гаспарян снова взял над собой контроль.
— Все повернули, он полез по-тихому, то ли они хотели проверить его малозаметность, то ли в эту малозаметность сдуру поверили, то ли провоцировали. И по нашим расчетам, должен был выйти на детский приют вместо радара ПВО. Наши не выдержали и грохнули, не согласовывая. 'Кортиком', с орбиты, лазером. Сами не думали, что такое получится, 'Кортик', она же противоспутниковый, его ж никто по наземным и воздушным не применял. Американцы даже не поняли, откуда. Но это неважно. Все, все псу под хвост!
— Как это могло произойти? — спросила Светлана.
— Как, как… Да никак! В данном месте ни наши не могли его сбить, ни сербы. Даже если бы хотели. Никто и не думал за 'Кортик', не делали его для этого.
— Что теперь будет? — Виктор почувствовал, что этот банальный вопрос неожиданно стал очень уместен.
— Эскалация военных действий. Термин вам знакомый, надеюсь?
— И ничего нельзя сделать? Меня, например, Клинтону показать?
— Да что вы, кузькина мать, что ли? Чем меньше он вас видел, тем больше боится!
Запищал зуммер системника.
— Все! Тотальный мозговой штурм! — воскликнул Гаспарян. — Через пять минут Руцкой говорит по телефону с Клинтоном за инцидент. Срочно придумать причину, почему мы его сбили, так, чтобы СССР ни в чем нельзя было обвинить. Насчет того, куда ДКХП перенаправляло ракеты нашей электроникой, ни звука! Все, все думают. Почему мы его сбили? Почему мы его сбили?
— Не заметили, вот и сбили, — машинально выпалил Виктор.
— Что? Что вы сказали?
— Он же невидимка. Мы его не заметили, вот и сбили. Югославы так шутили… у нас.
— А вот шутки они от нас не ожидают, — подметила Светлана.
— Стойте. Стойте… Невидимка, не заметили и сбили. Никто не виноват. Слушайте, полный бред какой-то, но что-то мне подсказывает… Клинтону ведь тоже эта эскалация нафиг нужна, он, небось уже после станции трясется.
Гаспарян застучал пальцами по столу.
— Если этот идиотизм прокатит, я, наверное, уйду в отпуск.
— А разговор транслировать не будете? — вежливо осведомился Виктор.
— Нет. Хватит уже с вас. Еще сглазите. Все, ждем.
…Пиксели на рабочем столе четырнадцатидюймового экрана чуть мерцали, смешиваясь с мерцанием газосветных ламп, и Виктор по привычке подумал, вызвано ли это несовершенством монитора, или же в настройках можно выставить частоту обновления повыше. И еще он подумал, что никогда не следует считать, что в этом мире от тебя ничего не зависит.
— Все, — устало произнес Гаспарян и закрыл лицо руками. На него встревожено уставились три пары глаз.
— Нет, товарищи, все, все хорошо. Клинтон перевел в такую формулировку: разведывательный полет был совершен успешно, самолет не замечен, экипаж выполнил задачу, машина попала под случайный огонь. Есть чем оправдаться перед избирателями, не взрывая мира. Вот если бы они этого героя-любовника на Маккейна заменили… Ладно. Теперь будем искать, кто нам подбросил идею 'Кортиком' сбивать.
— Слушайте, а я кажется знаю! — воскликнул Момышев.
— Что именно?
— Я вспомнил. Знаете, кто? Будете смеяться: первый хроноагент.
Лицо Светланы вытянулось.
— Вы уверены? Мне это не встречалось в архивах.
— Ну, так это почти не фиксировалось. Хроноагент откопал эту идею лазерного комплекса где-то в Интернете, ну, халтурил для желтого издания. И с чего-то решил, что он и против спутников, и самолетов. Ну, его вежливо выслушали, специалисты насчет самолетного применения посмеялись, это ж когда было, канун Олимпиады, по документам это дальше не пошло, а как байку, это молодым, допуск имевшим, в курилках рассказывали. Когда над комплексом начали работать, про хроноагента, конечно нельзя, а без байки как же, вот и переделали в то, что конструкторы якобы заложили возможность стрельбы по самолетам, но Брежнев не утвердил — 'а куда же, товарищи, мы зенитки денем?'. И боевые расчеты вот в этом виде байку-то и знали.
— Вы понимаете, что вы сказали? — воскликнула Семиверстова.
— Да ничего. Про Брежнева теперь свободно, только неинтересно.
— Нет, нет! Это же побочный эффект первого хроноагента! А второй, — и она кивнула на Виктора, — то-есть, товарищ Еремин, устраняет критическую уязвимость, созданную первым хроноагентом! Скорее всего, это то, над чем мы тут голову ломаем. Это вот его задание.
— Это же случайность, — возразил Виктор. — Я просто вспомнил.
— Да, да. И блэкаут на Восточном побережье — случайность, и атака на корневые сервера — случайность, и мелтдаун на Калверт Клифс. И то, что ракеты не туда попали.
— Живой щит, Светлана Викторовна — это не случайность. Это преступление.
— Не спорю, — вмешался Гаспарян. — Но судьей своей власти предоставим быть югославскому народу. А насчет вас, Виктор Сергеевич — действительно, в предположении товарища Семиверстовой есть мысль. Ладно. Проскочили. Ну и черный козодой в натуре есть, проверим гипотезы. Правда, в обломках.
— Американцы тела летчиков, наверное, вернуть потребуют?
— Тела живы и почти здоровы. Катапультировались. Сейчас наши спасают.
— В смысле?
— От сербов спасают… Слушайте, а давайте кофе заварим. Чтобы весело встретить все, что новые сутки нам готовят.
'А что будет?' — хотел спросить Виктор, но так и не стал. Он почувствовал, что на него незаметно, впервые за все время, навалились дикая усталость и безразличие. Его внезапно удивило то, что он так и не почувствовал ни радости победы, ни гордого чувства того, что своей фразой, возможно, спас сотни, а, может, и тысячи людей. Были обычные будни, которые он с удовольствием отдал за тот день, когда просто обжимал кримпами разъемы в корпусе 'Гипростройдормаша' и мог ни о чем не думать. Господи, как хорошо быть неизвестным трудовым мигрантом…
— Простите, я могу отсюда звонить?
Светлана уже встала из-за стола и что-то поправляла у себя на лице, глядя в зеркало косметички.
— Туда? Конечно. Вам напомнить телефон, вы не потеряли?
