опытные Свим, торн…
Свим подпрыгнул, словно проверил, крепко ли его держат ноги, и вполголоса приказал К”ньецу:
– Со стехаром прикройте малыша. При случае, уходите через дорогу, и где-нибудь ждите нас. Или… Как получится. Займись!
Кролики, казалось, не обратили на тескомовцев внимания, они продолжали заниматься своим любимым делом, лишь с десяток их отвлёкся, да и то на недолгое время – отметили факт появления новых действующих лиц, и только.
К”ньец вкратце объяснил мальчику, как вести себя, пока тескомовцы под боком.
– Ссутулься, малыш, и ковыряйся в земле… Как все эти… Ф”ент, прикрывай!
– А как же Свим?
– Он приказал. Давайте, делайте, что я сказал. И отходим отсюда куда-нибудь в сторону.
– Эй! – уже кричали из гондолы шара. Громко и весело кричали. – Кто такие?
– Отдыхаем вот, – миролюбиво отозвался Свим, через силу изображая приветливую улыбку.
– Не подходи к ним, – сквозь зубы прошипел за его спиной Харан. – Пусть они выйдут.
Торн, завидя шар, сел и, выжидая, так и остался сидеть, словно всё происходящее его не касалось. Он демонстративно занимался самим собой: поправлял чалму, складки на одежде, подтягивал сапоги. После окрика тескомовцев он медленно встал и ленивым шагом направился к одному из кроликов. Проходя мимо Харана, сказал:
– Вы – люди, отвлекайте их! Я буду невдалеке.
Тескомовцы из гондолы шара могли видеть расслабившихся на солнце людей и занятых непонятно чем выродков, которые, заметив шар, равнодушно реагируют на него, а до кого-то их факт появления ещё даже не дошёл.
Люди и выродки различных видов на отдыхе – почему бы и нет? Именно так должно было бы показаться тескомовцам, уставшим от целодневного наблюдения за окрестностями, сидя безвылазно в гондоле. Им даже поговорить с незнакомцами, перебросившись несколькими фразами, – и то интересно. К тому же, можно позлословить, поёрничать – отвести душу, а потом лететь дальше. Бандиты в земле не копаются, а до остальных им дела нет…
Так бы оно и было, возможно, если бы не Клоуда.
Она так же, как и торн при виде шара, села и застыла изваянием, не в силах побороть страх и ненависть. И то и другое были настолько глубокими, что она не замечала ничего вокруг: ни действий выродков с Камратом, ни поведения торна, ни поз и реплик Свима и Харана. В тескомовце, окликнувшем их, она с первого взгляда узнала Тикера, пилота-инструктора, который учил её управлять воздушным шаром и постоянно мучил домогательствами.
Не будь Тикера с его душной настойчивостью сделать из неё своей любовницей и нагло заявлявший о том во всеуслышание, ещё не известно, как бы она себя повела при встрече со Свимом там, уже далёком во времени и пространстве, тростере. Возможно, подобно Пливе, с ненавистью встретила бы дурба, убившего всех мужчин-тескомовцев, прилетевших с нею на его поимку.
Это Тикер заставил её улыбнуться приветливости и ненастойчивой ласковости Свима при их первом разговоре; это Тикер подтолкнул так легко согласиться помогать беглецам в угоне шара.
Свим появился со своей удивительной улыбкой в ту пору, когда она уже почти до слёз довела сама себя мыслью, что по возвращении на базу она должна была рассчитаться с Тикером за право первого самостоятельного полёта. Именно так он ей говорил, гнусно при этом улыбаясь и подмигивая бойцам, взошедшим в гондолу её шара. Она наговорила ему грубостей, всплакнула, однако понимала свою беспомощность, чтобы сопротивляться его стремлению обладать ею.
– Либо – либо, – сказал он смеясь. – Либо права пилота, либо… Куда пойдёшь? А права на вождение надо заработать не только знанием, но и телом. А оно у тебя… мм… скажу тебе…
Тикер стоял в гондоле прилетевшего шара. Он не мог сразу узнать Клоуду. Со спутанными волосами, в полевой не по размеру форме тескомовца, позаимствованной на месте сражения кринов, вооружённая мечом, – она мало напоминала ту лёгкую, на взгляд, беззаботную и изящную девушку, которую инструктор провожал в первый её самостоятельный полет и пожирал глазами, предвкушая получить давно лелеемое удовлетворение после её возвращения.
Зато она узнала его с первого взгляда на обитателей гондолы.
Тикер был заметным мужчиной. Лет ста, широкоплечий, с красивой посадкой головы, украшенной густыми волосами, подстриженными так, чтобы прикрывать большие дряблые, словно выжатые после стирки, уши. Лицо приятное, но было в нём что-то нехорошее, будто затаился где-то в самой его глубине, как под маской, тщательно скрываемый постыдный порок. И глаза: внимательные, въедливые, беловатые, словно облитые молоком, – неприятные. Клоуда больше всего боялась его глаз.
Шар медленно опускался и безмолвно наплывал на свободно стоящего Свима. Харан находился чуть позади него и в стороне, он подбоченился и широко расставил ноги. Невдалеке, как будто что-то искал, ходил туда-сюда Сестерций. На тескомовцев торн не смотрел, но готов был в любой момент податься на помощь своим друзьям. И только хопс и Ф”ент медленно подталкивали Камрата подальше в кусты, помогая ему копаться в земле.
Оцепеневшая Клоуда резко портила картину беззаботности, разыгрываемую командой Свима. Она не слышала сердитых подсказок Харана, не шевелилась и упрямо смотрела вниз, лицо её побледнело, руки вцепились в волокна прошлогодней травы.
Гондола мягко коснулась земли и остановилась. Между нею и Свимом осталось не больше полутора берметов.
– Вот и мы! – весело сказал кто-то из тескомовцев.
Свим со знанием дела изучал прибывших, пытаясь выявить их сильные и слабые стороны, чтобы быть уверенным в предстоящей схватке с ними. А она могла состояться. Почему бы четверым бойцам, не скованным дисциплиной развалившегося Тескома, не размяться, не потешиться?
Он видел перед собой четверых мужчин.
Двое – крупные, сильные, одетые в поношенные меленраи и в каски не первой молодости: погнутости, следы ремонта. У каждого на плече не менее чем по десятку колокольчиков – победы. Мечи скрыты пока бортом гондолы, но Свим не сомневался в их наличии и грозности в руках этих двоих тескомовцев: в Тескоме они явно служили давно и побывали не в одной переделке.
Вторая половина экипажа шара была укомплектована молодыми бойцами, одетыми в новые доспехи. На их лицах написано явное любопытство к встрече со странными людьми и выродками, и совершенно отсутствует необходимая в таких ситуациях настороженность. Служба в Тескоме их пока что больше забавляла новизной впечатлений, чем давала уроки правильного поведения с подозрительными группами и гуртами разумных. И если те, кто постарше, слегка прищурив глаза, рыскали цепкими взглядами вокруг, то у молодых глаза светились щенячьим восторгом.
«Эти не в счёт, – подумал Свим о молодых тескомовцах. – Они даже помешают этим двоим. А эти-то лет по тридцать, а то и поболее, видать, в Тескоме. Поднаторели в схватках, при том успешных – вон как обвешены киликами».
В принципе, сложилась вполне как будто бы приемлемая ситуация: четыре тескомовца против троих людей, с учётом Камрата, торна и двух выродков. Клоуда не
