мастерам плевать. Лучше подумай, как твой отец будет гордиться. В первый же день Дате Ягами занял пост старшины в Габутай, а?
— Да уж… спорю, ему это понравится, — кивнул парень. — Только мне непонятно, почему ты сам не выступил виноватым, а меня выставил?
— Куда мне, — махнул я рукой. — Я же не сын оябуна, не потомственный якудза. Ты знаешь, как себя вести и что делать, а я про этот твой кодекс только слышал…
— И что дальше? У тебя есть план? — хмыкнул Дате, откусывая огромный кусок булки. (Я так надеялся, что он тесто не ест… Тогда булка была бы моей!)
План… Все что я могу, это основываться на собственном опыте.
Мне вспомнились тюремные годы. Я никогда не был ни в одной банде, но и характер у меня тогда был скверный. Я не умел вживаться в роль как сейчас, и предпочитал быть особняком.
Сейчас мир кажется краше, отчетливей. Я больше не чувствую себя замкнутым, сжатым условностями. Я стал лучше понимать людей, оказавшись в шкуре одного из них.
Да что там говорить, меня чаще держали в одиночке, подальше от остальных, так что я мало участвовал в тюремной жизни. Но если вспомнить как вели себя бывалые уголовники, то можно действовать как они, по аналогии.
В тюрьме сложно выжить самому. Она давит на тебя психологически, стены вот-вот сломают хрупкую грань разума и завалят собой. Опасность таится за любым углом, — на выходе из камеры, на шконке, в душевой… Тюрьма пахнет потом и дерьмом, смердит как бомж на свалке у фастфуда. Потому люди и сбиваются в кучки, в мелкие стаи, ведь так безопасней, так они могут чувствовать себя почти нормально.
— Аники? — Ягами толкнул меня в плечо, вырывая из воспоминаний.
— Угу. Нужно сколотить вокруг нас круг приближенных. Те парни, с которыми ты подружился, вполне подойдут, особенно этот, — тупой и здоровый…
— Кои?
— Ага, он. И ещё Принц, вроде боевой парнишка. Щуплый и Неудачник под вопросом, не уверен я в них.
— А как же Акира?
— Имя мне не нравится, — протянул я и поддел палочками рис. — Сразу вспоминается… Не знаю, не знаю…
— Да ладно тебе, — пожал плечами Дате. — Ты уже придираешься. Уж у кого комплекс должен развиться, так это у меня. В конце концов, именно мне пришлось жить с маньяком под одной крышей долгие годы. Как вспоминаю, так дрожь берет.
— Ладно, вот что сделаем, — промолвил я, — с этого дня распредели места на койках. Все парни, которых мы отберем, должны спать рядом с нами, в конце барака. Есть тоже нужно вместе, за одним столом, только нашей компанией. Сейчас мы сидим отдельно, как два прыща на заду. На обеде сядем вместе, толпой.
— Как в школе, — кивнул Ягами. — Мы с командой по баскетболу постоянно вместе тусили. И стол в столовой был только наш, никого больше не пускали.
— Точно, — щелкнул я пальцами, — как в школе, никакой разницы. Нужно проверить их, убедиться в том, что они будут верны, прикроют спину в случае чего…
Я неожиданно заметил, что шум, наполнявший столовую, вдруг исчез. Парни заткнулись будто по волшебству. Казалось, даже птицы на мгновение затихли. Я посмотрел на Ягами и проследил за его взглядом.
Вот оно что…
Девчонок вели на завтрак.
Семь фигурок, все стройные, в серых спортивных костюмах, шли по двое в сопровождении охраны по бокам. Они направлялись к столам на другом конце зала, подальше от нас. Группу вела старшина, — девушка в капюшоне, спрятавшая руки в карманы кофты. И похоже, ей было абсолютно наплевать на новичков, как впрочем, и остальным из её группы.
Парни же не могли оторвать глаз от курсирующих мимо них женских ягодиц и даже забыли про еду. Кто-то не выдержал и свистнул, кому-то тут же понадобилось улюлюкать.
— Заткнулись там! — гаркнул Ягами, который быстро входил в роль строгого начальника. — Ведите себя достойно!
Образ утреннего избиения ещё не выветрился из молодых голов, поэтому голоса мгновенно утихли. Сейчас авторитет Ягами был абсолютен.
Я следил за женской группой без особого интереса. Понятно зачем их сюда привели, — чтобы нам показать. Цепляться на эту наживку было глупо, острие крючка блестело прямо перед носом. Но и знать, кто именно представляет другую группу тоже нужно, благо мы с Ягами сидели к ним ближе всех.
Старшина жестом приказала сесть, остальные беспрекословно подчинились. Девушка в капюшоне заняла место во главе, вместе с двумя другими, видимо, из ближайшего окружения.
Справа от неё сидела коротко стриженная блондинка с челкой набок. Белый цвет волос редко идет азиаткам, но этой он, как ни странно, был к лицу. Она была симпатичной, даже красивой, но на японку была не похожа, скорее на полукровку. Это неуловимо, но я подметил более узкий и плавный разрез глаз и тонкие черты лица. Наверное, будь я сейчас в теле европейца, не понял бы разницы, но япошки и правда могли отличить собрата от чертового китайца.
Слева брюнетка с длинными волосами, яркая штучка. Пухлые щечки, томный и важный вид, блестящие розовой помадой надутые губы. Она закинула ногу на ногу и крутила на пальце прядь, безразлично осматривая нашу группу, будто в театре. Спортивный стиль ей совсем не шел, мне представлялась она в туфлях с длинным каблуком и вечернем платье, разрез которого столь высок, что буквально дышит пошлостью.
Старшина капюшон снимать не спешила, села сгорбившись, уперевшись локтями в стол и положив голову на сомкнутые пальцы рук. Лица я почти не видел, лишь пряди волос, что выбивались из-под балахона. Они были черно-красные, с отливом. Красный цвет преобладал, он был не рыжим и не розовым, а именно кроваво ярким. На кисти у неё был кожаный браслет, на указательном пальце мужской перстень, ногти коротко подстрижены и окрашены в черный цвет. В нашу сторону она так и не взглянула.
Пока я бесстыдно пялился на тянок, у них за столом началась возня. Одна из девиц с другой стороны стола что-то заявила, что именно я не слышал, но тон был явно недовольный. Старшина возразила ей и указала пальцем, но та все не успокаивалась. Тогда красноволосая стукнула кулаком по столу. В ответ девчонка отбросила в сторону свою тарелку и что-то обвинительно вскрикнула.
Старшина поднялась со своего места, спокойно подошла к бунтарке, все той
