1986 года. Понятное дело, что сравнивать что-то корректно, рассматривая другую страну в щелочку автомобильного окна, как минимум, не корректно. Но мне казалось — впрочем, вполне вероятно, что это все игры воображения и я выдаю желаемое за действительное — что улицы по ту сторону стекла стали как будто грязнее. Как будто больше стало граффити на стенах и явно заброшенных зданий с разбитыми окнами и заколоченными дверьми. А еще как будто на дороге стало меньше новых автомобилей. И они сами стали… меньше, что ли. И в последнее, кстати, вполне верилось: вон, цена на заправке на бензин, несмотря на то, что баррель нефти опять вывалился из 40 долларов, не думала опускаться ниже 2,5 доллара за галлон. В таких условиях доминировавшие еще 20 лет назад 6-литровые монстры вымерли просто эволюционным путем, как динозавры. Вокруг все больше виднелись небольшие японские машины типа «Хонды Цивик» и «Тойоты Королла». С другой стороны, учитывая курс иены, думается, что и эти автомобили скоро станут для американцев роскошью.
— Сейчас по плану быстрая пресс-конференция, потом вечером прием в Белом доме, — продолжал тем временем озвучивать итоги и, конечно же, заранее согласованные планы глава американского МИДа. — С вами хотели встретиться несколько уважаемых бизнесменов. Не сегодня, конечно же, но если вы сможете найти для них время, мы будем очень благодарны.
А вот это уже что-то новенькое… Акулы капитализма почувствовали в воде запах больших денег и решили атаковать без разведки? Ну что ж, мы можем это дело только приветствовать. Вслух я, конечно же, сказал несколько иное — показывать, что тебя радует денежный интерес со стороны американских деловых кругов, — ставить себя в заведомо уязвимое положение.
— Оставьте материалы, я потом посмотрю и постараюсь найти время. Только из уважения к вам… — Я повернулся к госсекретарю и поинтересовался насчет самого главного из стоявших на повестке дня вопросов. Конечно, предполагалось обсудить многое, но самая интересная идея касалась соглашения об экологических квотах, и, конечно, я прекрасно знал, что в Белом доме отнеслись к задумке насквозь позитивно, но мне было интересно узнать, как относится к предложенной Союзом инициативе чиновник, не входящий в когорту Цукерберга. — Что там с нашими экологическими идеями? Как к ним отнесся президент Дукакис?
Венс поерзал немного на сидении, было видно, что ему не очень комфортно вести со мной диалог один на один, да и локация, несмотря на то что мы находились в самом сердце США, была парадоксально скорее наша, чем американская — ехали-то мы на привезенном с собой бронированном ЗИЛе. Впрочем, опытный дипломат все же нашел слова.
— Президент Дукакис нашел вашу идею интересной, хоть и не бесспорной. Она, без сомнения, заслуживает обсуждения, но мы, конечно же, имеем к данному проекту кое-какие замечания.
Идея заключалась в том, чтобы немного пощупать за вымя ряд маленьких, но хорошо развитых промышленно государств. Фактически это была творческая переработка Киотского протокола, согласно которому страна должна была ограничивать свои выбросы углекислого газа в атмосферу. Вернее, предложенный проект договора был гораздо шире, он — предполагалось, что конференция будет открыта к подписанию для всех желающих, — содержал целую кучу пунктов за все хорошее и против всего плохого. Предупреждал изменения климата, подтверждал борьбу с озоновыми дырами, требовал снижения всяких выбросов и содержал пачку пунктов подобной лабуды на пару десятков страниц текста.
Однако самую суть, ради которой все затевалось, можно описать всего несколькими предложениями. Стороны-подписанты обязывались соблюдать баланс по выбросам СО2 и поглощением его собственной природой. То есть СССР — или там Бразилия с Канадой — были тут в максимальном шоколаде, США тоже за счет собственной площади и постепенной деиндустриализации выходили бы в плюс, а вот всякие, например, Японии с Кореями, у которых территории было не очень много, а вот плотность населения и промышленности зашкаливала, вот им могло и поплохеть. Ведь в качестве способа принуждения к соблюдению данной конвенции США и СССР предполагали возможность введения дополнительных специальных сборов на продукцию этих стран. И если Союзу было наплевать, фактически наше дело тут было сторона, мы имели большой положительный баланс по выбросам и спокойно закрывали потребности всех своих союзников, то вот отдельные небольшие промышленно-развитые страны, собственно «промышленно-развитыми» могут перестать быть.
— Я так понимаю, предполагается, что данный проект мы обсудим с президентом лично? — И то, что госсекретарь — важнейшее лицо в любой вашингтонской администрации — остался не в курсе подробностей данной аферы, а это фактически была именно афера, лучше любых маркеров показывало его отстраненность от системы принятия решений в Белом доме.
— Да, все так, господин председатель.
Если же говорить о конвенции в общем, то тут было у меня сразу два пласта задумок. Во-первых, Союзу действительно стоило бы местами задуматься об экологии на своей территории. Нет, кое-что делалось и раньше, еще с 1986 года стартовала кампания по установке воздушных и водных фильтров на разных производствах, был принят план по наращиванию мощностей по переработке мусора, вот прямо сейчас вместе с запуском заводов, выпускающих бытовой пластик, обсуждалось открытие пунктов приема вторсырья этого типа. Но, конечно, какой-то централизованной государственной политики не велось, пока в середине 1988 года не было создано специализированное Министерство экологии и охраны окружающей среды.
А во-вторых, данная экологическая конвенция просто по своей сути направлена на небольшие индустриально развитые государства, что просто не может не внести еще толику разлада между США и их союзниками в Европе и Азии. Да, Вашингтон получит — в случае принятия конвенции в имеющемся виде — какие-то дополнительные купоны, но это как раз не страшно, гораздо приятнее то, что европейские производители окажутся под давлением. Куда они побегут? Кто-то будет переносить производства в США, кто-то в Китай — там, кстати, из-за местного варианта Тяньаньмэня на Пекин наложили санкции экономические, что несколько замедлило сближение востока и запада — а кто-то ведь и к нам. А там, глядишь, единожды встав на тропу деиндустриализации, европейцам сойти с нее будет очень сложно. Вот они удивятся, когда в очередной раз приехав в Москву для переподписания очередного газового контракта, им ответят, что в связи с вступлением в строй нового ГПЗ свободного голубого топлива для европейцев просто нет, а угольные и атомные станции к этому моменту будут уже закрыты и утилизированы. Впрочем, это, вероятно, случится еще не скоро.
Глава 2–4
Интервью
6 апреля 1989 года; Вашингтон ОК, США
ПРАВДА: Курс
