медицинский отдел. Скажи, даю ему возможность лечить людей за определённое жалование. Понял? И еще… Прежде чем уедешь, давай проверим наш финансовый запас. Пора свести дебет с кредитом. Нужно понять, какой капитал у нас на руках после всех трат.
Тимофей молча кивнул, залез в свою «нычку». На импровизированный стол, который остался от моих экспериментов со светошумовыми гранатами, легли толстые пачки банкнот «Иокогама Спеши Банка» и скромная россыпь ювелирки.
— Считаем расход, — процедил я, — Семьдесят тысяч ушло сразу. Шестьдесят закрыли долг Хлынова в банке, десять отдали ему сверху наличными за скорость. Осталось тридцать тысяч. Из них мы уже изрядно откусили. Сколько отдали полковнику Игнатову за арсенал?
Тимофей пожевал губами, вспоминая нужные цифры:
— Ваше сиятельство, за двадцать новых «маузеров», пятнадцать офицерских «наганов», ящик британских гранат и солидный боезапас патронов полковник заломил четыре тысячи йен.
— Понял, — кивнул я вахмистру, затем посмотрел на Селиванова, — Записывай, Пётр. Так… Дальше… На продукты ушло порядка шести тысяч. Еще я отдал Игнатову за пулеметы. Один «Максим» и один «Льюис». Заберем после переезда. Это — минус четыре. Итого в остатке у нас шестнадцать тысяч. Мелочь на извозчиков и остальное тратили с других запасов. Тех, которые остались после проданных Соломону бандитских драгоценностей. Ага…
Я заново задумался. Но не надолго. Решение было принято быстро.
— Пётр, переезд начинаем сегодня. Времени нет. Надо обосновываться на лесопилке и заниматься делом. Нам нужно зарабатывать деньги. Много денег.
— Сегодня⁈ — Селиванов даже отступил на шаг. — Но вы же… Павел Александрович, вы же только-только глаза открыли! Китаянка сказала, вам вставать нельзя!
— Китаянка много чего говорит, — отрезал я, опуская ноги с нар на пол. — Но у нее нет на руках почти двух сотен человек. Нужно доехать до лесопилки. Хочу сам ее осмотреть. Я должен лично принять объект. Найдите закрытую пролётку. Укутайте её сеном, обложите грелками, хоть костер разведите — мне плевать. Через час должны отправиться к будущему месту жительства и провести ревизию. Возьми Осеева и кого-нибудь из парней покрепче. С оружием. Отправятся с нами. А мое состояние…
Я замолчал прислушиваясь к собственному организму. Встал на ноги. Медленно прошелся в одну сторону, затем в другую
Не знаю, что там старый Шэнь и его внучка кладут в свои снадобья, но конкретно сейчас во мне вдруг появился энергия. Боль уже не мучила так сильно. Только немного кружилась голова и ныло в боку.
— Нормальное состояние, — вынес я вердикт.
— Будет исполнено, ваше сиятельство, — Пётр выпрямился. — Всё подготовлю.
Когда он вышел, я снова повернулся к Тимохе.
— Теперь добро, которое досталось нам от налетчиков. Что там?
Тимофей ткнул пальцем в массивную золотую брошь с крупным, мутноватым рубином, цепочку и два перстня, лежавших на столе.
— Вот, Павел Саныч. Все, что есть. Остальное уже потратили.
— Не густо… — задумчиво протянул я, — Максимум тысяч пять выкружим. Ладно. Дуй в город, ищи доктора.
— Понял, ваше сиятельство. Сделаю. Деньги только приберу.
— И поторопись, Тимофей. Чем быстрее мы все правильно организуем, тем лучше будет нам же самим.
Я подошел к топчану, уселся на него, уставился в одну точку, планируя в голове сегодняшний день. Похоже, он будет очень насыщенным.
Глава 6
Выезд назначили через два часа. Пока Селиванов был занят подготовкой, Тимофей упылил в город за доктором.
Вернулся вахмистр достаточно быстро. В компании Сергея Петровича.
Доктор выслушал мое предложение. Затем трижды радостно сообщил что безумно рад сотрудничать с таким прекрасным человеком, как я. И тут же отправился к себе домой за вещами.
Тем более, оказалось, что на самом деле дом вовсе не был его. Доктор арендовал жильё. За квадратные метры он, собственно говоря, и задолжал одному жадному господину, который продал долг Горелову.
Как только отбыл доктор, снова прибыл Селиванов. В компании Осеева и еще одного парня — Леонида. Тут же в тупик были подогнаны двое саней.
Первые — закрытые с кожаным верхом.
Селиванов мое распоряжение понял буквально. Он предусмотрительно выстлал кибитку свежим сеном, а сидячее место обложил горячими кирпичами, завернутыми в мешковину. Этот транспорт предназначался мне и моему личному «телохранителю» Тимохе.
Вторую пролетку, открытую и попроще, заняли сам Петр, Осеев и Леонид.
Я выходил из вагона медленно. Минуты три. Двигался, придерживаясь за Тимофея. Китайская настойка меня неплохо взбодрила, но радоваться и делать резких движений пока не стоит. Горизонт не заваливается — уже хорошо. А если не буду лихачить, завтра станет еще лучше.
Селиванов, Осеев и Леонид топали следом.
Мы с Тимохой загрузились в крытые сани. Остальные устроились во втором экипаже.
Лесопилка Хлынова находилась на отшибе, за районом Модягоу, ближе к Старому Харбину. Но в стороне от жилых кварталов.
Место купец, конечно, выбрал правильно. Грамотно. С одной стороны — близость к Сунгари, по которой весной сплавляли кругляк, с другой — тупиковая железнодорожная ветка, примыкающая к территории.
А вот дорога к лесопилке была паршивой. Нас трясло на замерзших колдобинах так, что я раз двадцать прикусил губу, случайно прогрыз щеку и каждые пять минут клацал зубами.
Думаю, если бы не настойка мастера Шэня, в конечную точку меня привезли бы очень злым и в плохом состоянии. А так — я был просто очень злой. Из-за чертовой дороги.
Тимоха на каждой кочке дергался и твердил, что моя бледность начинает отливать синевой. Пришлось немного прикрикнуть на вахмистра. Пояснить пару очевидных вещей. Например, что его излишняя тревожность и опека бесят меня ничуть не меньше, чем говнястая дорога.
Мимо нас проносились унылые пейзажи маньчжурской окраины. Заснеженные пустыри, заваленные мусором канавы и редкие группы фанз, из которых тянулись тонкие струйки едкого дыма.
Чем дальше мы уезжали от центра, тем осязаемее становилось запустение.
Минут через тридцать сани замедлились.
— Приехали, — негромко сказал Тимоха, отодвинув кожаную «шторку».
Я выглянул наружу.
Перед нами высился массивный кирпичный забор, увенчанный битым стеклом на цементе — старый проверенный способ защиты от воров.
Высокие дубовые ворота были закрыты, но одна створка подозрительно перекосилась.
Сама база выглядела внушительно даже в своем запустении.
Центр композиции — двухэтажное здание из красного кирпича с узкими окнами-бойницами. «Контора на века» как хвастался Хлынов. Рядом — два длинных приземистых пакгауза, обшитых железом, цех. Чуть поодаль, в глубине двора, виднелись бараки для рабочих — длинные деревянные строения, сейчас казавшиеся мертвыми и заброшенными.
Над всем этим высилась кирпичная труба котельной, похожая на перст, указующий в серое небо.
— Тихо как в могиле, — прошептал Осеев, выбираясь из экипажа.
Его рука машинально скользнула под пальто. Там у
