только не пробовали сделать: делить дорогу на три полосы, по средней полосе вводить реверсивное движение, менять разметку, но всё это на интенсивности потока никак не сказывается. Плюс сам район…
Даже отсюда, ещё не подъезжая к рабочему посёлку, было видно, что он значительно разросся. К старым девятиэтажкам примыкали новые кварталы, построенные в нулевые и десятые годы, а также несколько вполне современных высоток, возведённых в последнее время.
Честно сказать, ни Люда, ни Анна Александровна свой родной микрорайон не узнали, даже когда подъехали вплотную. На въезде сейчас находилась круговая развязка, от которой дорога расходилась в разные стороны Рабочего посёлка. Но одна, совсем короткая дорога шла к старому магазину из бетонных панелей, построенному ещё в советское время, который Люда и Анна Александровна хорошо знали. Это тот самый продуктовый, один из двух, которые находились в районе в 1980-х годах! Детьми ходили сюда за продуктами, за мороженым, да и вообще за всем. Магазины были единственные в районе, очереди здесь были колоссальные. Сейчас это магазин одной из федеральных сетей, и рядом с ним стояло несколько автомобилей. Здесь же, как и раньше, находилась конечная остановка автобуса. Жанна проехала круговую развязку и направилась в левую часть Рабочего посёлка, прямо вдоль новых построенных домов.
Люда хотела было сказать, что раньше здесь не было дороги и этих домов, однако промолчала, она уже чувствовала, что сегодня и так наговорила лишнего.
Проехав с километр, машина сделала поворот вправо, и как-то неожиданно за углом показался большой спортивный центр, обнесённый оградой. Центр был сделан в виде стандартного быстровозводимого здания из стальных конструкций и облицован белыми и синими сэндвич-панелями. По верху идут узкие окна и трубы вентиляции. По фасаду крупная надпись: «Ледовый дворец спорта имени Людмилы Александровны Хмельницкой». Рядом с надписью небольшой портрет Люськи, точно такой же, как на ДЮСШОР-1, только посвежее.
Здесь, на окраине района, места вдоволь, поэтому перед центром устроена обширная парковка, на которой сейчас стояло около двух-трёх десятков автомобилей. Народ в центре присутствовал!
Сразу за парковкой, за дорогой, уже начинался лес. Во времена Люды на месте этого ледового дворца и близлежащих новых домов росли хилые берёзовые и осиновые рощи, в которых иногда вырастало много грибов.
— А тут уютно, — призналась Анна Александровна, когда все вышли из машины и огляделись. — В Норвуде так же, прямо у дворца спорта большая зелёная зона.
— Ну, я же не говорила, что здесь совсем мраки, — рассмеялась Жанна. — Я лишь сказала, что ходят сюда ребятишки, которые живут именно в этом районе, поэтому уровень подготовки здесь низковат. Плюс ходят взрослые любители. Честно сказать, это сооружение может принимать намного больше спортсменов. Но дорога, ты сама видела какая. Если бы была хорошая дорога, сюда на легковушке добраться из центра 10 минут, а мы ехали 40. Вот и считай… Проще к нам ходить, чем сюда…
Вдоволь насмотревшись на окрестности, вся тёплая компания направилась в спортивное сооружение. На входе уже привычные турникет с металлоискателем, охранник, сидящий за столом, мужчина в униформе лет пятидесяти. Увидев Жанну, улыбнулся и сразу же нажал на кнопку, открывая турникет.
— Здравствуйте, Жанна Александровна, — приветливо поздоровался охранник. — С инспекцией решили нагрянуть?
Гостей он не узнал, похоже, не интересовался фигурным катанием.
— Да, своего рода инспекцию, хотя, скорее всего, экскурсию, — кивнула головой Жанна.
В вестибюле обстановка абсолютно такая же, как в основной ледовой арене ДЮСШОР-1, и похожая на ту, что в «Хрустальной звезде»: светлый потолок, стены, пол, яркий свет. Пуфики у стен, обтянутые экокожей. Правда, было и отличие: довольно обширная стена славы с большими фотографиями Хмельницкой, сделанными в разные годы на разных соревнованиях.
— Какая Люсечка здесь молодая, — с умилением сказала Анна Александровна. — Ой, смотрите! Тут и мои плакаты есть!
Естественно, здесь были не те старые плакаты, нарисованные Анькой в 1986 году, ещё к чемпионату Свердловской области и первенству СССР, оригиналы которых хранились чёрт знает где и наверняка потерялись во времени. На стене в ряд висели очень точные репродукции тех плакатов, но сейчас, отредактированные нейросетями и фотошопом, смотрелись они очень стильно и современно.
— Вот, оставила я свой след в истории и культуре, — улыбнулась Анна Александровна. — А где, кстати, Муравьёва? Я же помню, у неё неплохие успехи были по юниорам.
— Зоя неплохую карьеру сделала, — улыбнулась Жанна. — Каталась до начала девяностых, потом закончила физкультурный институт, работала тренером, хореографом в свердловской и первоуральской школе, с Ксенофонтовым, потом работала судьёй, потом на руководящую должность в Свердловскую федерацию ушла. Неужели вы её на соревнованиях не видели? Она должна была там присутствовать. У неё младшая дочка, Анна Некрасова, в одиночном и синхронном катании за Свердловск выступала, хороших результатов добилась. Мастер спорта. Ей 18 лет сейчас. Старшая дочь в Москве, хореографом у Соколовской.
— Эммм… Нуууу… — неловко протянула Анна Александровна. — Я чиновников не знаю, у меня к ним аллергия. А за дочку Зойкину рада, но я синхронным катанием не особо интересуюсь.
— Вообще, все наши бывшие одногруппники сейчас довольно успешны, — заявила Жанна. — Анжелика Барышникова успешно выступала по юниорам, потом ушла в шоу-бизнес, сейчас в Москве, своя танцевальная труппа, почти всё время за границей колесит. Савосин, пока катался, выучился на инженера, работал на заводе, но потом там перестали платить, ушёл в бизнес. Потом переехал в Свердловск, из Свердловска в Москву. Там опять занимался бизнесом. Один из наших спонсоров. Не забывает альма-матер. Сын его тоже фигурист, в Москве. Слушай, а ты вообще с Люськой видишься? Она-то в курсе всех этих дел. Многим помогала, многих поддерживала. Без неё у многих ничего не получилось бы. Она бывает тут наездами, раз-два в год.
— Я с Люськой вижусь иногда, — смущённо, словно оправдываясь, ответила Анна Александровна. — Но ты же понимаешь, я не фигуристка, в ваши круги не вхожа. То, что касается моей дочери, я знаю. Как-то так… Вот… А больше ничего.
Людмиле было интересно услышать про своих бывших одногруппников, однако только в том смысле, что они до сих пор живы и занимаются любимым делом. Особо она тоже ни с кем не дружила, по гостям не ходила…
— Ладно, что мы тут всё о прошлом да прошлом, — рассмеялась Жанна. — Давайте уже приступать к будущему! Пойдёмте, посмотрим, что тут есть.
А было здесь много чего хорошего! На первом этаже целых три зала общефизической
