виде аллеи, с лавками, деревьями и небольшим развлекательным комплексом.
Анна Александровна нашла примерное расположение речки лишь по наличию автоматической телефонной станции, которая до сих пор стояла на своём месте, только на крыше белели две большие спутниковые антенны, а также вышки с более мелкими тарелками, повёрнутыми во все стороны — сейчас здесь принимался и раздавался по району спутниковый интернет и цифровая телефония.
— Это одно из мест силы! Сюда мы лазили золото искать! — рассмеялась Анна Александровна, указывая на станцию. — И, кажется, кое-что нашли.
— Какое ещё золото? — неожиданно встрепенулась Людмила, до этого момента вместе с Сашкой практически безмолвно шествовавшая за Жанной и мамой. Говорить пока случая не представлялось, она как губка впитывала информацию, которую выдавали мама и Жанна. Ведь она многого не знала, многое от неё осталось в тайне после того, как покинула 1986 год.
— А вот не скажу! Очередная подростковая дурость! — ещё громче рассмеялась Анна Александровна. — Всему виной была Люська!
Больше Анна Александровна ничего говорить не стала, а Люда не стала спрашивать. Вообще, её состояние всё более и более становилось подавленным. С одной стороны, она словно попала в прошедшее время, особенно когда пошли старые девятиэтажные дома, которые она хорошо знала. Дома так и не изменились, разве больше стали парковки во дворах, а также появились хорошие детские городки, на парковках стояло много автомобилей. При виде старых, хорошо знакомых кварталов она ощутила острое чувство дежавю. И опять на неё нахлынула печаль по своему потерянному миру. По друзьям, которые стали взрослыми, по развлечениям, которые прошли стороной. Что она бы сейчас делала в 1986 году? Летом наверняка бегала на речку с друзьями, плескалась в воде, играла в карты на гаражах, ходила в кино. Зимой зависала бы в подъезде, и опять играла в карты и пробки! Занималась всеми теми приятными мелочами, которыми так любят заниматься дети и подростки на летнем отдыхе. Попав в 2022 год, она полностью погружена в спорт. Поначалу ей это нравилось, но сейчас, попав на родину, она особенно остро ощутила, что оказалась лишена детства…
Но это только с одной стороны. С другой, она смотрела на новые дома, на кварталы, выросшие как грибы в тех местах, где их никогда не было, и понимала, что время не стоит на месте. И также понимала, что невозможно стоять на месте самой. Нужно идти вперёд… Не нужно ныть.
Потом прогулялись по аллейке, с двух сторон которой стояли лавки, деревья, посреди возвышался небольшой круглый фонтан, сейчас, в ноябре, уже отключённый.
— Речка точно здесь была! Мы тут на плотах катались и рыбачили! — уверяла Анна Александровна. — Я сужу по расположению этого места и по месту телефонной станции. И здесь где-то должен идти подземный ход прямо к ней. Это одно из мест силы!
Однако её слова были встречены смехом и недоверием.
— Ладно, пойдёмте посмотрим на наш дом! — предложила Александровна.
Вот это, пожалуй, был очень трагический и даже драматический момент: когда Люда подошла к своему бывшему дому, то опять ощутила, как на неё нахлынуло сильное чувство печали. Несмотря на то, что дом сейчас стоял уже не на окраине микрорайона, и подходили они к нему с другой стороны, где раньше был пустырь, узнала она его сразу. Также, как в тесной толпе, издалека, по походке, по одежде, узнаёшь хорошо знакомых людей, например родственников или родителей.
Несмотря на то, что прошло уже 36 лет с тех пор, как она жила здесь, старая длинная девятиэтажка, сейчас уже потускневшая и постаревшая, стояла всё так же незыблемо в компании своих более новых компаньонов. Отсюда, с этого ракурса, со стороны бывшего пустыря, видно даже их угловую квартиру на девятом этаже. Вот они, её бывшие окна, сейчас, замененные на белые пластиковые. Прошла бездна времени, и, возможно, жили с тех пор здесь много людей, однако Люда именно сейчас ощутила, что попала домой, туда, где какая-то невидимая часть её осталась навечно и теперь звала её к себе.
Неожиданно Люда расплакалась горько и безутешно. И это стало для всех настолько удивительно, что вся компания моментом остановилась.
— Милая, что с тобой? — участливо спросила мама, вынула из сумочки платок и начала вытирать дочери слёзы. — Всё хорошо, мы с тобой. Я понимаю, что у тебя стресс от множества соревнований, этих перелётов. Успокойся. Сейчас мы скоро уже пойдём в номер.
Когда проходили мимо её первого подъезда, Люда не могла на него смотреть, хотя мельком увидела, что над подъездом висит потускневшая железная табличка: «Здесь жила олимпийская чемпионка Людмила Хмельницкая».
Вся компания остановилась посмотреть на эту табличку, ведь это действительно, как говорила мама, было «место силы».
Люда смотрела в противоположную сторону. Очень тяжело было видеть своё имя и фамилию здесь… Ощущения такие же, словно стоишь на кладбище и смотришь на памятник, на котором табличка с твоей фотографией и фамилией. А девчонки, как назло, стали подходить и фотографироваться на фоне этого подъезда и таблички.
— А вон там я жила! — неожиданно крикнула Анна Александровна и подбежала к второму подъезду от этого, показав на окна третьего этажа. — Там наша квартира была! А на этой лавке я в куклы игралась! Ура! Я вернулась домой! Эх, почему никто не прибил плакат, что здесь жила Фролова Анна??? Сейчас селфи сделаю!
В отличие от Люды, на лице Анны Александровны, да и в её поведении тоже, никакой грусти не ощущалось, наоборот, вела она себя очень весело, по-видимому, ей действительно доставляло радость то, что она наконец-то приехала в родные места. Похоже, как мама и говорила, она давно дистанцировалась от Екатинска и сейчас жила в другой реальности, которая стала её вселенной.
— Пойдёмте ещё на каток сходим! — предложила Анна Александровна. — Зимой мы там неплохо время проводили! У нас была своя компания. Сначала Люська одна каталась на коньках, потом как-то все подключились. Кажется, в 1987−88 году тут уже целые представления давали, на которые весь район сбегался посмотреть.
Каток сейчас, на удивление, тоже существовал, несмотря на прошедшее время и дороговизну каждого клочка земли внутри микрорайона. Сейчас, естественно, льда не было: видно лишь прямоугольную асфальтированную площадку. Вокруг неё — борты из дерева и фанеры, крашеные в красный цвет, по периметру — светильники, свет которых казался таким романтичным долгими зимними вечерами, когда Люда с Максом, Анька, Стас и Сашка ходили сюда. Лавки по краям
