class="p1">— Ладно. — как-то потрясенно произнес великий визирь, прикидывая, СКОЛЬКО денег сейчас зарабатывает на всем этом император.
Медленно.
Словно бы немного «подвис».
После чего повернулся к высокому и худому человеку и спросил:
— А ты что скажешь?
— Работы на стенах идут круглые сутки. Ров, что у стен Феодосия, копают, продлевая вдоль Влахерн к Золотому Рогу. Кроме того, ров расширяют по всей длине, а землю от него выбрасывают по обе стороны. С внешней его стороны возводят такой пологий косогор, резко обрывающийся к воде. А с внутренней — отсыпают словно вал, примыкающей к малой стене.
— Зачем?
— Не могу знать, господин.
— Император спешит. Вот и оставляют землю на месте. Позже вывезут. — заметил толстяк.
— Ты уверен?
— А что тут еще можно подумать? Просто складывают так, чтобы сильно не мешала сейчас.
— Что-нибудь еще. — поинтересовался великий визирь. — Ворота? Мосты? Что они еще укрепляют?
— Участки стен возле ключевых ворот покрывают такими непонятными надстройками. Словно сарай поверху. Крыша черепичная, снаружи обивка медью. Так что поджечь сложно. И много бойниц малых.
— Гурдиции, — медленно произнес великий визирь, безошибочно опознав фортификационное решение. — Опасно, но великой беды в них нет. Ежели по стене бить бомбардами, то они разрушаются вместе с этими «сараями».
— Да, повелитель, — охотно согласился третий осведомитель.
— А что внутри? У стен со стороны города, я слышал, велись какие-то стройки.
— Все так, господин. У каждых ворот построены казармы, конюшни, колодцы и склады. Даже специальные помещения для раненых. Все основательно, добротно, хоть и без украшений. Может, не на века, но весьма крепко. Причем все эти дома образуют своего рода «мешок» за воротами с просторным внутренним двором.
— Это как?
— Проходя через ворота, ты попадаешь туда — в этот мешок. И выйти из него можешь лишь с другой его сторону — в узости такой, что четыре повозки от силы разъедутся. И больше нигде. Все остальные дома идут сплошной стеной. А входы у них как со двора, так и с внешней стороны. Да прикрытые тяжелыми дубовыми дверьми. Окна узкие, что бойницы.
— Получается своего рода крепости?
— Нет. Просто грамотно поставленные здания позволяют выиграть время, в случае прорыва ворот. Дабы подкрепление успело. Там ведь вдоль стены изнутри еще и дорогу прокладывают. Широкую. Специально для этого дела.
Халил-паша потер руками лицо и тяжело вздохнул. А четвертый осведомитель, с выбитым глазом, кашлянул, прося слова.
— Что у тебя? — устало спросил великий визирь, которому требовалось услышанное как-то переварить и подумать над тем, как это донести весьма вспыльчивому султану.
— В городе работает много мастерских, что делают брони и оружие.
— Ты видел их?
— Нет. Это едва ли возможно.
— Отчего же?
— Они охраняются чуть ли не как сам император. Вход по спискам. Постоянные смены печатей на медальонах. Все друг друга хорошо знают. Случайному человеку никак не войти.
— Но ты узнал о них. Как?
— Так, люди болтают. Выпьют порой и болтают. Вот я с ребятами и прикидывались доброжелателями или охочими до службы на императора. А та пьянь кое-что порой рассказывала. Хотя даже такая работа стала сложной. За многими тавернами присматривают и излишне любопытных «принимают». Я шестерых так потерял. И чем дальше, тем хуже.
— Хорошо, — на автомате ответил Халил-паша, но тут же спохватился. — Скверно, то есть. Рассказывай, что удалось узнать.
— Арбалеты делают. По десятку, может, по дюжине в день.
— СКОЛЬКО⁈ — ахнул великий визирь.
— Десять-двенадцать штук в день. Кованые дуги везут из Милана. Остальное — неясно. Также делают болты, шлемы и брони.
— Тоже во множестве?
— Истинно так. Они ведь простые все и не требуют особой выделки. Те же шлемы собираются из нескольких кусков на заклепках. Да так, что особенной подгонки не требуется. А брони — чешуя. Но хитрая. Толстую кожу варят особым образом, изгибают под кирасу. Пропитывают маслом льняным и воском. Через что она становится твердой как дерево. И вот к ней чешую и крепят. Опять же — заклепками. До кованой кирасы, конечно, этой броне далеко. Но весьма ладная выходит. И стрелу, и саблю, и топорик держит.
— Что еще? — глухо как-то произнес великий визирь.
— Прочие брони — на руки и на ноги. Щиты большие клееные. Копья разные. И прочее, прочее, прочее. Из необычного — мечи. Император их в великом множестве закупил в Италии. Вроде ладные. Ан нет — в мастерской льют какие-то хитрые рукоятки.
— Зачем?
— Никто не знает. — развел руками осведомитель. — Мне пытались разобраться, но…
Что сделал Константин?
Заказал свозить ему в качестве помощи не все мечи подряд, а определенного типа. Просто дал образец и описал пределы отклонения от него. В прошлой жизни императора, в конце XX и начале XXI века такие мечи относили к типу XV по Оакшоту. Но он этого не знал, как и никто в здешних реалиях. Впрочем, это не имело никакого значения.
Император получил то, что желал.
Совокупно свыше пяти тысяч клинков, большая часть из которых укладывалась в довольно строгий стандарт. Благо, что их уже не ковали и они были в основе своей сложены в арсеналах и иных складах старого оружия. Поэтому отдавали «этот хлам» с легким сердцем.
Получив желаемое, Константин провел некоторые опыты и наладил маленькую мастерскую «лить эфесы». Из латуни. По выплавляемым восковым моделям. Не сразу, но довольно скоро догадавшись до прогрева форм и вибрации, что резко подняло качество литья.
А дальше дело техники.
Старые эфесы снимались, новые ставились. На выходе же получались этакие пехотные «валонки». Такие, что и в XVII веке очень высоко оценили бы. А здесь… они отлично вписывались в идеологию «нового гладиуса», которым предполагалось колоть из-за щита в строю. Для чего развитый эфес и требовался.
Довольно рационально. Для Константина. Но только для него. Почти никто со стороны этого хода оценить не мог…
— Все это крайне скверно, — мрачно буркнул великий визирь. — Что-то еще?
— Они пробуют делать малые бомбарды.
— Что, значит, пробуют?
— У них три мастера нашлось. Один их пытается лить. Остальные — ковать. Потом испытывают. Я слышал, что две разорвало на таких испытаний.
Халил-паша нервно дернул щекой и перевел взгляд на пятого — самого молодого, как он знал.
— Что-то добавишь?
— Арбалеты
