Ознакомительная версия. Доступно 27 страниц из 179
– Ты не выглядишь слишком быстрым, так что тебе придется постараться, чтобы его догнать! – пробасил третий, расположившийся за моей спиной.
– Да, это будет нелегко, – спокойно произнес я.
Грань, отделяющая живое от мертвого, – в дециметре от моего лица. По положению его руки я вижу: чтобы преодолеть эту ничтожную дистанцию клинку потребуется четверть секунды. А мой Вдоводел – в ножнах.
– Мы справимся!
Это четвертый. Сзади и слева. В полутора метрах от меня. Идеальная дистанция для быстрого и мощного выпада.
– Думаю, вы попробуете, – тем же ровным, уверенным голосом (единственным моим оружием в данный момент) произнес я. – Если Одину угодно призвать меня к себе именно сегодня, вы преуспеете. – Тут я сделал паузу, но ни один из четверки не подал голос. Они внимательно слушали.
Не слишком умно с их стороны. Если они действительно считают меня колдуном.
Колдуна лучше убить сразу. Пока он не наколдовал какую-нибудь гадость. Вроде посмертного проклятия.
Неужели они меня боятся? Трудно поверить! Четыре здоровенных матерых викинга. В полном боевом. С оружием наголо. И боятся одного-единственного мелкого (макушка на уровне квадратных челюстей, заросших желтой ботвой) парня, который даже не успел вытащить меч, потому что его застали врасплох? Нет, пожалуй, насчет «боятся» я загнул. Не боятся – опасаются.
– Я уйду. Но и вы вскоре уйдете следом. И вам повезет, если вам отомстят люди моего ярла. Хуже, если это будут люди Рагнара-конунга, – мне очень кстати вспомнилась речь Тьёрви, обращенная к людям Хрондю Красавчика. – Вот тогда вы очень сильно позавидуете своему брату Сторкаду, который умер быстро и с оружием в руке. Думаю, у вас будет возможность порадовать богов своим мужеством, когда Рагнар возьмет с вас полную цену за мою смерть. Или это будет Ивар? Даже не знаю, кто из них более искусен в умении убивать медленно. Но ты, – я добродушно улыбнулся тому, что нацелил меч мне в переносицу, – ты, возможно, узнаешь.
– Не пугай нас, колдун!
Хороший голос. Низкий, угрожающий. Рычащий.
Не знаю, что подвигло меня. Просто захотелось. И я тоже зарычал. Низко, грозно. Так рычит волк, предупреждая: это моя добыча.
Хорошо получилось. Естественно.
Желтобородый брат женоубийцы Сторкада дрогнул. Не рукой. Только веком. Моргнул.
И подарил мне те самые полсекунды.
Подшаг вперед с уходом под руку (и клинок уже глядит не в меня, а мимо), толчок – и назвавший меня колдуном врезается в своего родича, лишая его возможности атаковать…
Вместо него ударил стоявший сзади и слева. Боковым зрением я поймал выпад и «укрылся» за могучим туловищем первого противника, одновременно выхватывая из ножен Вдоводел.
Глупость, скажете? Тропа передо мной была свободна. Я мог бы дать деру… И скорее всего умер бы, потому что викинги бегают быстрее меня.
Но я не думал о бегстве. Потому что за минувшую секунду я понял еще одну немаловажную вещь. Все викинги – крутые парни. Но – разного уровня крутости. И возьми меня в оборот четверка бойцов уровня покойного Сторкада – во мне уже понаделали бы несовместимых с жизнедеятельностью дырок. Но четверо родичей не относились к норманской воинской элите. Они запросто порубили бы десяток франкских пехотинцев… И у них был почти стопроцентный шанс прикончить меня… Но они его упустили.
Теперь – повеселимся! Мой Белый Волк стоял напротив меня, на опушке. И улыбался во все зубы.
Уже знакомое безмятежное спокойствие объяло меня. Убьют меня или нет – это не так уж важно. Четверо, шестеро… Хоть двадцать противников. Ну убьют меня… Какая разница! По-любому всё будет хорошо!
«Ты не один, – улыбался мне белый красавец. – Ты – малая часть Великого Мира. Он был, есть и будет, независимо от исхода вашей маленькой драчки. Следовательно, и ты тоже – будешь».
Я засмеялся, легко и радостно. Подбил вверх сильной частью клинка летящий мне в шею меч и нанес мощный, но элегантный укол. Примерно так, только более грубо мой ученик Скиди когда-то парировал эффектный удар Гуннара Гагары.
Попал я не в шею, как намеревался, а в нижнюю челюсть. Челюсти у скандинавов крепкие. Опять-таки – волосяной покров имеется. Однако заплетенная в тугую косицу борода – слабая защита против закаленной стали. Жало Вдоводела вошло в кость так легко, что я почти не ощутил сопротивления. Я отдернул меч, собираясь уколоть еще раз, но мой противник и без того начал заваливаться назад, а сорвавшиеся с моего клинка капли крови упали прямо к лапам моего Волка. И Белый, не сводя с меня глаз, наклонил башку и лизнул смоченную влагой жизни траву.
Ну да, я смотрел на Волка, а не на свирепых датчан, набросившихся на меня разом. А зачем мне на них смотреть, если я и так провижу все их проделки? Вот этот намеревается сбить меня щитом, а тот – принять на свой щит мой удар (если таковой будет) и атаковать снизу, из-под щита. Если я уйду прыжком, то первый скорее всего меня достанет. А если отпрыгну, то окажусь левым боком к третьему братцу, который достанет меня уже наверняка. Какая славная и беспроигрышная комбинация… И я ломаю ее одним движением, просто ухватив свободной левой рукой за край толкающего меня щита и выворачивая его в направлении движения.
Весу во мне – три четверти от нормального нормана, но вес не имеет значения, когда выбран правильный вектор усилия. А у меня сейчас все движения – правильные. Потому что я сейчас – как наш драккар, скользящий над волнами и управляемый безошибочным кормилом Ольбарда Синеуса. Я не разбиваю морские волны, а «прогибаюсь» вместе с ними, скольжу на тончайшей прослойке воздуха, отделяющего дерево от воды.
Мой противник… Нет, скорее партнер. Партнер в великолепном и смертельном танце, партнер и ведомый. Я тяну за щит, а он удерживает рукоять и движется следом, по моей воле, втягивая в мой танец остальных: того, кто должен был «принять» меня, и третьего, которому было назначено вогнать клинок мне в бок или в спину. Третий бросается ко мне. Он очень торопится, но всё равно его братец, тот, что тянется за своим щитом, оказывается между нами раньше. И в этот момент я отпускаю щит, и инерция бросает его хозяина на брата. Прямо на меч. Нет, он, конечно, успевает убрать клинок. И даже отклониться в нужную сторону, чтобы братец в него не врезался. Но… Перекрывает линию атаки другому брату. И его правая рука (он отвел ее, чтобы не поранить родича) очень удачно оказывается как раз на умбоне его собственного щита. Мне остается лишь ударить. Не слишком сильно. В этом нет необходимости. Умбон щита выступает плахой, на которой в момент удара лежит правая кисть датчанина.
Лежала. Теперь она летит на землю вместе с мечом, а ее недавний обладатель рефлекторно делает выпад в мою сторону (так часто бывает – боли-то нет, шок), но вместо смертоносного железа в меня летят куда менее опасные кровавые брызги.
А я уже проскальзываю – протекаю мимо – к третьему братцу. Мне легко и радостно от того, как… мне легко и радостно. Я на самом стержне жизненного потока. Что может быть лучше? Но мой очередной партнер этого не понимает. Мой смех, похоже, вызывает у него страх. И, как положено воину, испуганный, он нападает. Немедленно.
Но недостаточно быстро. Мы уже слишком близко для такого замаха. Я перехватываю свободной левой его правую руку – за край доспешной рубахи – колю Вдоводелом в бедро, доворачиваю клинок, расширяя рану, толкаю Сторкадова брата плечом, он падает на тропу, боком, на свой щит…
И я лечу следом, сбитый с ног мощным ударом щита.
Ошибка. И я знаю, почему так произошло. Понимаю даже раньше, чем приземляюсь на упавшего датчанина. Потому что – кайф. Я слишком увлекся им. А – нельзя. То есть можно испытывать и радость, и восторг от моего состояния. Но восторг, а не ВОСТОРГ!
Этот грубый толчок и боль, которую испытывает моя спина, мгновенно (я успеваю поймать укоризненный взгляд Волка) приводят меня в чувство. И падаю я уже правильно. Не на крестовину меча, которой раненный в ногу датчанин «заботливо» целит мне в глаз, а защищенным кольчугой плечом – на его клинок. Датчанин кричит. Другая часть перекладины вонзается ему в щеку. А я уже перекатываюсь на спину и встречаю Вдоводелом набегающего третьего. Набегающего, чтобы добить, но натыкающегося ногой на жало Вдоводела. Я мог бы ударить его под кольчужную юбку, в пах. Но – пожалел. Клинок «всего лишь» вспорол икру. И увяз.
Но ненадолго. Подрубленный начал падать на меня – и я «встретил» его упором ноги в живот. Так что третий братец Сторкада полетел дальше, а мой меч высвободился.
Кажется, всё. Я встал. В голове медленно таял хрустальный звон.
Волк ушел.
Остались четверо порубленных-порезанных родичей Сторкада и я. Не скажу, что без единой царапины – синячина на спине будет, это факт, – но главное цело, и настроение бодрое. Да и с чего притомиться? Судя по количеству нанесенных и отбитых ударов, прошло меньше минуты.
Ознакомительная версия. Доступно 27 страниц из 179
