Ознакомительная версия. Доступно 27 страниц из 179
А ночью ко мне пришел мой Волк.
Глава тридцать седьмая,
в которой герой видит красивый сон, впоследствии оказавшийся символическим
То был очень красивый сон. Заснеженный лес и летящие светлые тени. Немного похоже на прогулки, которые я затевал, когда Свартхёвди «проходил обучение» у Стенульфа.
Только во сне я был – другим. Крупнее, сильнее, стремительнее. И почему-то – голый. Короткие штаны мехом внутрь, пояс с парой ножей – и больше ничего. Холодно не было. Я мчался по сугробам, не проваливаясь – отталкиваясь от заснеженных пней, поваленных деревьев, перехватываясь руками за низкие сучья, немногим уступая в скорости охотникам-волкам…
Бег этот – не просто так. Мы преследовали добычу. Взрыхленный снег, глубокие следы, оголившиеся ветки, задетые рогами…
И вдруг – ровная поляна. Внезапно, как во сне бывает.
Замерзшее лесное болотце с сухими метелками по краям. Глубокий, вихляющий след уходит дальше, а поперек следа – тяжкая глыба, покрытая бурым длинным мхом-шерстью. И толстые, как весла драккара, светлые рога с вывернутыми вперед острыми концами. Зверь-йотун.
Белые тени-волки вились вокруг, не решаясь напасть. Лесной бык не обращал на них внимания. Он ждал меня.
А я ждать не стал. Короткий разбег, толчок, полет… Огромная голова взметнулось вверх, тщась поймать меня на рога… Куда там! Я оттолкнулся ногой от широченного лба (подошва ощутила упругий, смерзшийся мех), вскочил на холм-загривок, подпрыгнул… Вернее, мы подпрыгнули вместе: я и бык… Но я крутнулся в воздухе, как балетный танцор, и упал вниз на долю секунды позже, чем с хрустом вмялись в лед широкие копыта. Соскользнув с горба, как с горки, к голове великана, я с размаху воткнул черные толстые ножи позади мохнатых широких ушей.
Бык-йотун взревел так, что с елок снег осыпался, задрал голову, сорвался с места и живым танком помчал сквозь подлесок.
Мои волки – за ним, щучками ныряя в снег и снова взлетая, норовя вцепиться в мохнатый пах, подлетев сбоку, тщась повиснуть на носу или губе, потому что горло зверя надежно закрыто густющей полуметровой бородой…
Бык скакал. Еще он ревел и мотал головой. Ветви свистели надо мной, осыпая снегом. С треском переломилась задетая бурым плечом березка…
И вдруг лесной царь-великан встал как вкопанный.
Я не слетел вниз лишь потому, что уперся ступнями в основания рогов…
На нашем пути стоял гигант, мало чем уступающий рогатому зверю. Здоровенный медведь с широкими кривыми передними лапами, покатой спиной и пастью, в которой целиком поместилась бы лошадиная голова. Во всяком случае, мне так показалось, когда я заглянул в эту глотку.
Бык заревел, нагнул голову и нанес удар.
Медведь не стал уворачиваться: ударил сбоку. Лапа с длинными тупыми когтями ушибла рогатого великана, но не остановила. Длинный рог сорвал клок шкуры с шерстью с медвежьего плеча. Но я этого не видел, потому что, слетев с бычьего загривка, воткнулся в скрывший кусты сугроб.
Когда я выпутался из мешанины веток и поднялся, исцарапанный и весь облепленный снегом, битва уже закончилась.
Бык бился в агонии, а медведь, мотая головой, рвал клыками бычье брюхо.
…Я ощутил прикосновение меха к ноге. Снежно-белый волк был рядом. Его собрат – на шаг впереди – не сводил глаз с пропитанного кровью снега.
…А в двух шагах от жрущего громадного мишки стоял третий Волк. Мой. Стоял и улыбался. Звал.
И тогда я бесстрашно двинулся вперед.
…Медведь поднял перепачканную красным морду, поглядел на меня (Наши глаза были почти вровень, такой он огромный!), потом фыркнул мощно и снова зарылся в тушу.
А я выдернул один из своих ножей (второй придавило бычьей башкой), отмахнул вывалившийся из бычьей пасти язык и запустил в него зубы…
* * *
Дивный был сон. В смысле удивительный. Настолько странный, что я поделился им с побратимом.
И тот, к моему удивлению, вмиг его истолковал. Даже не задумавшись.
Мол, с его, Свартхёвди (Медведя то есть), помощью я завоюю страну дремучих лесов, где водятся бородатые быки. Зубры, по-нашему.
А волки – это те храбрые воины, которые пойдут с нами. Ну а мой тотемный Волчина – это как бы гарантия свыше: все будет путём.
– А ты еще не хотел собирать воинов под свою руку! – укорил меня Свартхёвди. – Чую: быть сыну моей сестры сыном конунга!
Прослезился от избытка чувств, сцапал меня и притиснул лицом к бородище.
Все же неудобно, когда «младший брат» настолько выше ростом, чем «старший». Несолидно как-то…
Глава тридцать восьмая
О вождях и кораблях
Мы прогуливались по острову. Несмотря на то что большая часть норманов отсутствовала, спешно дограбливая окрестности, сбывая и покупая ценности на стихийно образованном рынке или карауля отсиживающихся за стенами Нанта франков, на острове было весьма людно. И возникало ощущение не военного лагеря, а какой-то судостроительной верфи. Дух свежего дерева перебивался только запахом горячей смолы и вонью топленого сала.
Викинги готовились к скорому отплытию. Последние штрихи, так сказать.
Инициатором прогулки был Свартхёвди. Он и увлек меня на ту часть острова, которую занимали Рагнар с сыновьями. Увлек с загадочным видом человека, готовящего сюрприз. Я крепился и ждал. Готовился ко всему. Сюрпризы Медвежонка могут быть весьма неожиданными.
О, мы остановились. Надо полагать, пришли. И что в этом месте интересного, если не считать здоровенного шатра со значком Ивара Бескостного?
– Подумал я, брат, о том, что ты сказал. Мол, нет у нас своего корабля, и это нехорошо.
Когда это я такое сказал? Что-то не припомню…
Но Свартхёвди моих мыслей читать не умел, гнул свое:
– Подумал я и решил: прав ты, брат. Вон, погляди-ка…
И указал на берег. На берегу, похожие на дремлющих морских чудовищ, лежали драккары.
– Смотри! – сказал Медвежонок, подводя меня к берегу между поставленными на валки кораблями. – Что ты скажешь?
Что я видел? Другие корабли, уже спущенные на воду. Пара кнорров, еще один драккар… На всех – знаки Ивара. Так я и сказал.
– Вот туда гляди! – Свартхёвди развернул меня в нужном направлении. – Что видишь?
Я посмотрел. Время, проведенное с викингами, не сделало меня великим специалистом по кораблестроению. Однако кое в чем я уже разбирался.
– Ну кнорр, – сказал я. – В хорошем состоянии, – уточнил, приглядевшись внимательнее. – Собран вроде неплохо. Года три?
– Пашет море с позапрошлой весны! – заявил Свартхёвди с такой гордостью, будто приходился данному кнорру папой.
– Мелкий какой-то, – выдал я первое, что пришло в голову. Кнорр и впрямь был невелик. Наш, утопший, был побольше водоизмещением.
– А зачем нам – побольше? – отозвался Медвежонок. – Шесть пар весел – в самый раз. А трюм у него вместительный. То что надо! Покупаем?
Я в изумлении уставился на побратима. Это и есть сюрприз?
– Цена хорошая! – заверил меня Свартхёвди. – Ивар сказал: с тебя много не возьмет. Ты ему по нраву, а золота у Рагнарссонов и так хватает.
– Так это что же, Иваров кнорр?
– Не то чтобы Иваров, но… Шел с ним один торговец из Смоланда. Его убили осенью. А кнорр остался.
– А что люди купца?
Свартхёвди пожал плечами.
Ну да, дурацкий вопрос. Из тех, которые ни один разумный человек не станет задавать Бескостному.
– Ивар сам предложил, когда услышал, что ты ищешь судно.
– Вот как? А я его ищу?
– Ну да. Ты теперь вождь, а у вождя должен быть корабль. Сам же сказал. Лучше, конечно, драккар, – рассудительно произнес Медвежонок, – но для драккара нас пока маловато. Так что этот кнорр будет – в самый раз. Он тебе не нравится? – спросил Свартхёвди с беспокойством. – Что твоя удача говорит?
Моя удача слегка охренела и помалкивала.
– Ну почему ж не нравится? Отличный кнорр! Что дальше?
– Как что? Я дам тебе свою половину серебра, добавь к ней свою, иди к Ивару и покупай. А я пока скажу нашим, чтобы собирали свое имущество. Если у нас есть свой корабль, мы на нем и поплывем.
– А Хрёрек? Что он скажет? Мы ведь из его хирда? Вдруг он будет против?
Свартхёвди поглядел на меня очень внимательно, помедлил и изрек:
– Ты сегодня ничего… такого не сьел?
– То есть?
– Говоришь странные вещи.
– Со мной бывает, сам знаешь, – буркнул я и, чтобы сменить тему, предложил: – Давай-ка лучше на борт поднимемся. Глянем, так ли он хорош внутри, каким кажется.
Первое, что мне бросилось в глаза, когда я оказался наверху, – почерневшая пленка крови, сплошь покрывшая палубу. Да, неслабый был бой. Кровь, если сразу не смыть, обладает неприятным свойством пропитывать даже просмоленные доски. А уж из щелей ее точно не выскрести.
Я поделился этой мыслью с Медвежонком, но уже после того, как мы осмотрели трюм и убедились, что кнорр – в полном порядке.
– Отскрести кровь? – переспросил мой побратим. – А зачем? Это же…
Ознакомительная версия. Доступно 27 страниц из 179
