своё прозвище оправдывал полностью.
В этой местности под его началом орудовала самая жестокая, хоть и совсем небольшая банда, и он любил предлагать свои услуги в качестве наёмного убийцы, особенно, если дело касалось креолов. Поэтому без лишних раздумий, не сомневаясь в успехе, взялся за задание — убить владельца гасиенды, отданное его управляющим. Кучило думал о том, что сделает своё дело, и сделает хорошо, а потом займётся и самим управляющим, после чего совершит налёт на беззащитную гасиенду и навсегда исчезнет из этих мест. Тех денег, что он заработает на этом деле, хватит на всю оставшуюся жизнь, и не только ему, но и его детям…
Глава 7
Нападение
Я трясся в седле, спеша добраться до Мериды, как можно быстрее, временами переводя скакуна на рысь. Дорогу хорошо знал мой провожатый, он же охранник, и поэтому мне поневоле приходилось уточнять у него правильность выбранного пути. Пончо действительно оказался весьма неразговорчивым. Неужели и я такой?
— Пончо, ты хорошо знаешь дорогу?
— Да, хозяин.
— Долго ещё ехать?
— Долго, хозяин.
— Сколько?
— До темноты успеем доехать.
— Понятно, но поторопиться нужно.
— Да, хозяин.
До привала я ничего больше не спрашивал, лишь только молча следовал за своим провожатым, иногда с любопытством рассматривая окружающие пейзажи, по большей части пустынные, иногда сменяющиеся сухими лесами, так характерными для этой части Юкатана.
Обедали мы вместе, тем, что передала кухарка, ну так я её называл про себя. Донья Роза проверила еду и распорядилась, что из провизии собрать мне в дорогу. Вообще я здесь всё про себя на русский дореволюционный манер называю, вслух не говорю, а просто думаю.
Так мне проще адаптироваться и не забыть русский. Испанский очень хороший язык, интуитивно понятный, переходить на него мне не сложно, а вот русский забывать совсем не хочется, жаль, что здесь поговорить не с кем.
Едой я щедро поделился со своим провожатым, ведь мы в походе, и жадность никогда не была мне присуща, хотя ему и собирали отдельно, и не принято здесь есть вместе со слугой, так как общество сословное.
— Угощайся, Пончо.
— Дон, я не возьму, так не принято! — выставил перед собой открытые ладони метис.
— Мы с тобой в походе, так что, ешь, путь ещё долгий предстоит, надо найти, где остановиться на ночь. И тётушка много еды дала в дорогу, я столько не съем, пропадёт.
— Сыр не пропадёт.
— Сыр оставим, а остальное нельзя долго хранить на такой жаре, ешь. Это приказ!
Пончо сдался и вскоре захрустел жареными куриными крылышками, обваленными в жгучем перце, которые я есть не мог.
— Дальше появится больше лесов, потом начнутся поля и пригороды Мериды, — неожиданно сказал Пончо, когда съел всё предложенное угощение.
— И что?
— Опасно, нас всего двое, а бандитов в округе хватает.
— Понятно, — я невольно вынул из кобуры револьвер и проверил наличие патронов в нём.
Отщёлкнутый барабан показал каморы, заполненные шестью гильзами. В винтовке Шармса патрон также лежал досланным в патронник, я проверял час назад, когда собирался подстрелить какого-то зверя, чисто из азарта, но зверь быстро скрылся среди высоких кактусов, и я спрятал ружьё обратно в кобуру.
— Покажи свой револьвер! — обратился я к Пончо.
Осмотрев оружие, я понял, что револьвер очень старый, да ещё и капсюльный, со следами ржавчины, основательно потёртый, как напишут в наше время на одной из торговых площадок: «Со следами бытования». Ружьё у Пончо оказалось под стать револьверу, и как я не догадался перед отъездом проверить его⁈ Глядя на ружьё, я ощутимо скривился. Не люблю плохое оружие, а старое ещё больше, ему пора на стене висеть в качестве раритета, а не готовиться стрелять.
Хорошо, хоть моя винтовка не такая старая, образца 1873 года, но она снайперская, под мощный патрон, хоть и непрактичная, но оказалась самой лучшей, что я смог найти в гасиенде, остальные либо капсюльные, либо патронные, но гораздо хуже качеством. А у Пончо капсюльная, с досады я аж сплюнул, но уже поздно ругаться, сам виноват, что не проследил.
Я решил, что оружие нужно купить в Мериде, деньги у меня с собой имелись, иностранные бумажки. Ладно, даст Бог, никто на нас не нападёт, да и смысл нападать на двух вооружённых мужчин, мы слишком зубастая добыча, и один к тому же белый, остерегутся, пожалуй. Так я думал, пока мы ехали по полям да пустошам, кое-где покрытым зарослями колючих кактусов или плантациями разномастных агав.
А вот когда начались заросли «сухого» леса, моё сердце невольно забилось тревожнее. По телу прошлась странная волна зудящего чувства опасности, отчего я начал пристально всматриваться в окружающую местность, поневоле ожидая любой неприятности, например, засады.
Моя левая рука крепко сжала поводья, а правая потянулась к револьверу… Подарочный экземпляр с серебряной насечкой, никелированный, с палисандровыми накладками, отлично смазанный и полностью исправный, весомо лёг в мою ладонь, успокаивая и убирая лишнюю тревогу.
Я взвел курок на винтовке, висящей в кобуре, так, на всякий пожарный случай, а если этот случай не наступит, то просто выстрелю из неё в воздух или отпущу курок. Надеюсь, что лошадь не дёрнется и выстрел не уйдет в результате этого в землю.
Но буквально тут же лошадь дёрнулась, и винтовка чуть было не выстрелила, и я понял, что сотворил глупость. Пришлось останавливаться, осторожно вынимать из кобуры оружие и отпускать курок, чтобы не произошло неприятной случайности. Нахмурившись, я вновь пустил лошадь вскачь, чтобы догнать отъехавшего немного вперёд Пончо, возможно именно это меня в дальнейшем и спасло.
Дорога, перестав петлять по пустынной местности, резко втянулась под сень деревьев сухого леса, чьи развесистые кроны стремились захватить как можно больше пространства вокруг, цепляясь друг за друга и за «воздух».
Внимательно прислушиваясь, я потянул из кобуры свой очень тяжёлый «Смит и Вессон» 44 калибра с автоматическим эжектором и взвёл курок, держа револьвер в правой руке, но не на виду. Тропа между тем продолжала петлять среди деревьев, и постепенно лес плотнее приближался, сжимая дорогу с двух сторон, делая её совсем узкой.
Ехавший впереди Пончо напрягся и, оглянувшись, дал мне знак следовать осторожнее, но сообразив, что я и так это понял, вновь повернулся к дороге. В этот момент мне показалось, что сбруя на шее лошади сбилась, я склонился, чтобы поправить её, и в тот же миг с меня сорвало
