привлечено повышенное внимание, и хоть на какие-то позитивные подвижки можно смело рассчитывать. Особенно — после «запланированного» на ближайшую весну землетрясения в Непале, которое превратит «совпадение» в «систематическое подтверждения правильности информации из писем».
— Я запомнил, многоуважаемый Фу, — выдал я партийцу обратную связь.
— Далее, — продолжил он. — Обязательно нужно начать с просьбы почтить память Новака Джоковича минутой молчания.
— Так и собирался, — кивнул я, стараясь не кривиться от приступа самобичевания.
— Далее нужно научить тебя правильным ответам на вопросы о раздуваемых в Западных СМИ мифах касательно малых народностей Китая…
Следующие три часа я преисполнялся благодарностью — нет, не к «куратору», а «второму папе» тренеру Ло, ведь именно он научил меня часами напролет изображать вежливое внимание к совершенно ненужной мне чуши. Он же научил меня усыплять бдительность источника чуши автоматизированными кивками и уточняющими вопросами, создавая иллюзию активного моего участия. Мудрость старика Конфуция не измерить примитивными человеческими мерками: пока уважаемый член Партии грузил меня отборной канцелярщиной из казавшейся бесконечной папки, мой разум свободно парил в Небесах, вспоминая судьбоносный ужин на Хайнане, когда я услышал от любимой девушки «Да».
Оживали в памяти и другие памятные моменты последних дней на народном китайском курорте. Разумеется, наибольший ажиотаж помолвка вызвала у наших дам. Не обращая внимания на такую мелочь как юридическая невозможность жениться в девятнадцать лет, они сразу же принялись планировать свадьбу.
Исключение — бабушка Кинглинг, которая пусть и скрывала недовольство из любви к такому замечательному внуку (и я за это был ей благодарен), но не отказала себе в удовольствии на эту «мелочь» указать.
— Разве нельзя просто получить разрешение партийного комитета? — недоуменно спросил тогда Ван Дэи, который целиком и полностью на моей стороне, поэтому не погнушался порадоваться вместе с дамами.
— Это было в 90-х, а теперь так нельзя, — со старательно скрываемым злорадством ответила бабушка.
— Четыре года? — покосился на меня Александр Иванович.
— Как четыре⁈ — вместо меня ответил Ван Дэи. — Три и месяц шесть! — исправил на своем потешном русском точный срок. — Это низкий, очень-очень низкий.
— То есть время пролетит очень быстро, — «перевел» я с деревенско-китайского русского на русский обыкновенный.
— Всего три года, — невольно подыграла Кинглинг.
— Уважаемый Александр Иванович, в Китае мужчинам официально разрешено регистрировать отношения только в двадцать два года, а женщинам в двадцать лет. Это закон, — вмешался телохранитель.
— Обратимся в агентство по организации свадеб! — решила не отвлекаться от главного мама Айминь.
— А сколько гостей ожидается? — спросила будущая тёща.
— Три-четыре тысяча, — ответил Ван Деи.
— Сколько⁈ — охренел Александр Иванович.
Мы с Катей тогда вышли на балкон, чтобы потратить друг на дружку драгоценные остатки времени до долгой разлуки. Катю вынужденная отсрочка свадьбы не огорчила — я ей уже давненько об этом нюансе рассказал, и девушка совершенно справедливо верит, что я ее не подведу.
После «брифинга» я был ментально готов ко всему — не благодаря инструктажу, но благодаря наполнившим меня свежими силами приятным воспоминаниям — и, переодевшись, в компании тренера Ло, Фэй Го, «куратора», фотографа, видеооператора, личного переводчика (просто положено в штате иметь, у меня с английским проблем нет) и «наряда» из двух десятков охранников, усиленным австралийской полицейской машиной кортежем из пяти микроавтобусов мы отправились в город, применять «полученные» от Фу Шуньшуя «методички» на практике: предстоит первая в моей жизни большая пресс-конференция.
Кондиционеры мне не положены и в транспорте, поэтому пришлось довольствоваться открытыми окнами, через которые в лицо дул казавшийся прохладным ветерок. Нормально, лишь бы во-о-от такенный австралийский паук в окно не запрыгнул — не больно-то мне хочется сталкиваться с местной страдающей гигантизмом фауной. Хорошо, что вокруг соотечественники — даже если огромное насекомое попытается проникнуть на «нашу» территорию, его тут же прихлопнут и, возможно, съедят.
Глава 2
Сволочи — дорвались до меня, и теперь отыгрываются на полную катушку, пытаясь вытянуть что-то пригодное для громкого заголовка. К счастью, не с самого начала «прессухи», а спустя сорок первых минут, которые были посвящены трагедии в Англии и минуте молчания по Джоковичу. Эта часть пресс-конференции помогла мне войти в своеобразный ритм — вопросы и ответы тоже что-то вроде тенниса, а в нем я, как показала жизнь, очень хорош.
Когда этот инфоповод был исчерпан, журналюги пришли к «хайнаньскому инциденту».
— Преступник оказался уроженцем Гонконга. Не является ли его появление спланированным третьими силами с целью дать Партии повод вмешаться во внутренние дела Гонконга? — задал вопрос журналист с бейджиком «CNN».
— Позволю себе обратить ваше внимание на недопустимость подобных, провокационных формулировок, — приложил журналюгу сидящий слева от меня Фу Шуньшуй. — Следующий вопрос, пожалуйста, — на правах «модератора» кивнул сотруднику «BBC».
Справа сидит тренер Ло.
— Власти Гонконга неоднократно выражали протест в ответ на попытки коммунистической партии…
— Вы находитесь во власти мифов, уважаемый, — перебил я его, отметив недовольную мину на лице Фу Шуньшуя.
Недоволен, что я у него работу отбираю.
— Китай — это огромная, восхитительная и разнообразная страна, — продолжил я. — Целая Вселенная. Если бы вы дали себе труд почитать нашу историю, вы бы знали, какой ценой платили наши предки за амбиции некоторых местных властей. Я отношусь к стремлению Партии усилить общественную безопасность положительно — в Китае низкий уровень преступности, и желание снизить его еще сильнее у каждого здравомыслящего человека может вызвать только одобрение.
— Запрет на средства самообороны по вашему мнению способствует общественной безопасности? — зацепился журналист.
— Я считаю полезным запрет газовых пистолетов, — не повелся я.
— Предлагаю переключить фокус внимания с обсуждения новостной повестки на спорт, — попытался навести порядок Фу Шуньшуй. — Прошу вас, уважаемый, — кивнул журналисту «Fox News».
— Во время турнира во Франции вы заявляли, что ничего не знаете о дискриминации граждан Китая уйгурского происхождения. Не правда ли это очень удобный способ уйти от вопроса?
— Уважаемый, я же говорю — Китай — это Вселенная. На земле Поднебесной живет множество малых народностей, и мне попросту не хватит жизни, если я поставлю себе цель изучить хотя бы малую их толику, — развел я руками. — Спасибо, что подняли эту тему — во время отдыха на Хайнане я имел возможность немного приобщиться к истории этого прекрасного острова. Коренные его жители до сих пор
