сидела, словно продолжение себя. Холодный, шершавый… Это был жертвенный камень, я почему-то точно знала это. Он стоял здесь тысячи лет, впитывая в себя энергию сотен загубленных на нем жизней. И эта энергия, древняя и мощная, буквально вибрировала в воздухе, обволакивала меня, проникала внутрь.
Я захлебывалась ею, не зная, что с ней делать. Еще не умела управлять этим могучим потоком, мне было сложно даже просто сконцентрироваться.
Голова кружилась от наплыва новых ощущений, но страха не было. Лишь твердая уверенность — так и должно быть. Это правильно. Я наконец-то знала, что мне нужно делать, куда идти. Мой путь был предопределен.
Не раздумывая ни секунды, я села в позу лотоса. Мне нужно было в астрал.
Раньше, чтобы достичь нужной концентрации, требовались долгие часы медитаций, нужно было собрать все свое внимание, каждую крупицу воли, каждый осколок сознания. Сейчас же стоило только закрыть глаза — и я оказалась перед белесой, плотной стеной тумана.
Знакомое место…
Здесь, в этом пространстве между мирами, мы когда-то тренировались с Сенсеем. Теперь же его, как и многих других, поглотила эта туманообразная масса, словно ненасытное чудовище. Раньше у меня не хватало сил даже приблизиться к этой стене, не то, что пройти сквозь нее.
А сейчас… Сейчас я чувствовала в себе такую мощь, что сомнения казались просто смешными. Я уверенно сделала шаг вперед, протянула руки, и мои пальцы, словно острые клинки, впились в туман.
Резким движением я разорвала белесую пелену, как будто разрывала тонкий лист бумаги. Туман поддался. С изумлением я смотрела на свои руки — они светились изнутри, излучая мягкий, приглушенный белый свет. Эта энергия, неведомая, но такая знакомая, кипела во мне, бурлила, переполняя до краев, сводя с ума.
Обрывки знаний, полузабытых воспоминаний, обрывки чужих мыслей вихрем проносились в моей голове. Меня штормило, бросало то в жар, то в холод. Но эта сила, эта необъяснимая мощь не давала мне остановиться, замереть.
Нужно было двигаться вперед, идти. Я знала — у меня есть путь, и я должна пройти его до конца. Сделав глубокий вдох, я шагнула в туман. Он расступился передо мной, словно живое существо, признавшее мою власть.
Вокруг все еще клубилась белесая пелена, но я чувствовала пространство, интуитивно понимала, куда идти, и уверенно шла вперед.
Время… Понятие времени здесь потеряло всякий смысл. Оно текло иначе, растягиваясь и сжимаясь, словно дышащее существо.
Ощущение собственного тела тоже было смазанным, нечетким, словно я была и здесь, и где-то еще одновременно.
В этом странном пространстве не существовало ни времени, ни расстояний, ни жизни, ни смерти в привычном понимании. Оно существовало только в моем воображении, в моем сознании. И от этой мысли меня охватила странная эйфория.
Здесь я была госпожой, здесь правила устанавливала я. Это был мой мир, мой внутренний мир. И я могла делать в нем все, что захочу.
Сделав еще несколько шагов, я увидела его.
Он сидел передо мной, такой знакомый и такой чужой одновременно.
Сенсей…
Мой учитель, мой наставник, почти отец. Он выглядел так, словно мы расстались только вчера. Как будто и не было этих долгих, полных страха и отчаяния месяцев разлуки. Он был в своем излюбленном белоснежном кимоно, с идеально уложенными седыми волосами.
На его лице играла привычная чуть хитрая улыбка, словно он вот-вот собирался отпустить очередной подкол, прикрывая это мудростью, или преподать неожиданный урок.
Он сидел в своей излюбленной позе лотоса, словно только присел отдохнуть и погрузился в глубокую медитацию. Картина, дышащая покоем и умиротворением.
Но я чувствовала… Чувствовала каждой клеточкой своего существа — в нем нет жизни. Нет той внутренней искры, того огня, который всегда горел в его глазах. Только пустота. Холодная, безжизненная пустота, которая отзывалась острой болью в моем сердце.
В памяти, словно раненая птица, заметались обрывки воспоминаний: его строгий, но полный тепла голос, его сильные, натруженные руки, терпеливо поправляющие мои неумелые движения, его заразительный смех, когда мне наконец-то удавался особенно сложный прием…
Боги, как же мне не хватало его!
Злость захлестнула меня! Моя слабость, что сотворила это с моим учителем такое, была всему виной! Какая же я была слабачка!
Я с неимоверным усилием я подавила этот порыв. Я понимала, что мной правят эмоции, а сейчас совсем не время для гнева, сейчас нужно было действовать.
Спасти его.
С замирающим сердцем я подошла ближе.
Осторожно, словно боясь спугнуть хрупкое видение, обошла его сзади, встала на колени и положила руки ему на плечи.
Закрыла глаза.
Мне нужно было сосредоточиться, собрать всю свою волю, всю эту невероятную энергию, которая бурлила во мне неисчерпаемым, неуправляемым потоком, грозясь разорвать меня изнутри.
Я собирала ее по крупицам, словно собирала неимоверно сложный пазл, на десять тысяч деталей, где окончательная картинка — белый лист.
Я пыталась восстановить разрушенный мир…
Не знаю, сколько прошло часов, дней, месяцев…
Но постепенно хаотичный поток начал превращаться в плотный, пульсирующий шар слепяще-белого света. Он вибрировал, бился в моих руках, словно живое существо, стремясь вырваться на свободу.
Сомнения, коварные и липкие, змеями зашевелились в моей душе. А вдруг я не справлюсь? Вдруг эта сила слишком велика для меня, и я только наврежу Сенсею? Уничтожу его окончательно?
Но времени на раздумья не было. Я должна была попытаться. Должна была сделать все, что в моих силах.
Сделав глубокий, дрожащий вдох, я направила всю эту энергию в свои руки, а через них — в безжизненное тело Сенсея.
Это было похоже на мощный разряд молнии, на взрыв пламени, на обжигающий напалм. Его тело пронзило насквозь, выгнуло дугой, подбросило в воздух. Вокруг него завертелся вихрь светящихся энергетических нитей, окутывая его, словно кокон.
Я отшатнулась, не в силах отвести взгляд от происходящего. Свечение нарастало, нитей становилось все больше, и вот уже Сенсея покрывала сплошная, пульсирующая корка, подобная раскаленному стеклу.
Это сияние, словно живое, пульсировало, впитывалось в него, дробясь на мельчайшие частицы. Они устремлялись к Сенсею, проникали в его кожу, волосы, тело.
И я увидела… Увидела, как смертельная бледность начала сходить с его лица, уступая месту здоровому румянцу, как его грудь начала подниматься и опускаться в ритме дыхания, как затрепетали его веки.
Сияние стало таким ярким, что мне пришлось зажмуриться, а затем еще и прикрыть глаза рукой.
Но своим новым, обостренным восприятием я все равно чувствовала все, что происходило. Чувствовала каждой клеточкой своего существа, как живительная сила наполняет тело моего учителя. И понимала — Волчица, сама того не ведая, сделала
