игра. Собственно, Душной не особо понимает, нахрена вообще персы притащили с собой мангонели, которые не особо эффективны даже против обычных стен.
190
Остракизм — ты, уважаемый читатель, наверное слышал сам термин, но можешь не знать деталей, а тут я как раз об этом пишу. Удачно, не находишь? Значит, слушай… Остракизм получил своё название от ὄστρακον «черепок, скорлупа». Само по себе понятие применялось в Древних Афинах, где любили изгонять политически опасных людей в ссылку на десять лет, путём народного голосования. Мессенджеров и онлайн-форм для голосования тогда ещё не было, бумагу ещё не изобрели, а берёзок, с которых можно содрать кожуру в обозримом пространстве не наблюдалось, поэтому древние греки посмотрели под ноги и увидели кучу никому не нужных глиняных черепков от битой посуды или брака производства. Вот на таких глиняных черепках писалось имя кандидата на остракизм и если число голосов достигнет большинства, то человека выгоняли из города нахуй, чтобы посидел у себя на фазенде и не смог реализовать теоретически существующие планы захвата власти. Остракизм не был чем-то вроде древнеримских проскрипций Луция Корнеля Суллы, когда записанного в списочек кандидата не только убивали, но ещё и конфисковали всё его имущество, а просто являлся ссылкой в профилактических целях. Ну почувствовали афиняне, что какой-то Перикл, сын Ксантиппа, теоретически может в следующем году попытаться стать тираном — убивать его теперь, что ли? Явление остракизма имело официальный характер, объявлял о его начале Совет пятисот, перед этим одновременно проводя предварительное голосование о самой необходимости проводить остракофорию — считали общее количество черепков против всех кандидатов. Если архонты не насчитывали шести тысяч голосов, то остракизм признавали несостоявшимся, после чего ничего не проводили, но если необходимый порог был преодолён, то уже подсчитывали точно, а лидер по голосам получал десять дней на сбор манаток и уёбывал нахуй из города. Но тут мнения историков резко расходятся. Плутарх, например, написал, что надо было всего шесть тысяч голосов для старта подсчётов, а Филохор писал, что надо было минимум шесть тысяч голосов против одного кандидата. Учитывая, что в V веке до н. э. в Афинах проживало 300–350 тысяч человек, из которых граждан было только что-то в интервале 30–60 тысяч, даже хрен его знает, чья версия верна. Но если вспомнить, что остракизм довольно быстро мутировал в инструмент политической борьбы, слишком высокие пороги инициации остракизма выглядят не очень удобными. Впрочем, мы слишком мало знаем обо всех нюансах, поэтому остракизм мог оказаться инструментом только для очень серьёзных и могущественных дядек, а не для всяких прощелыг, тогда высокий порог мог служить в их интересах. Эта античная культура «отмены» была слишком давно, ещё в те времена, когда на территории Лация обитали дикие варвары-козопасы и самые умные из них только двести лет как поставили свой маленький городок, название которого, увы, утеряно, а Персия, совсем как в наши славные времена, считалась нешуточной угрозой для безопасности и благополучия всего цивилизованного мира, хе-хе. Какой-нибудь значимый хуй из Афин тоже легко мог сказать, что Эллада — это сад, а остальной мир — это дикие джунгли, населённые кровожадными варварами. Остракизм — это детище V века до н. э., именно поэтому Плутарх, родившийся в I веке н. э., мог лишь строить догадки о деталях и подробностях, на основе трудов предшественников. А Филохор дошёл до нас лишь в обрывках трудов, хоть и жил он в IV веке до н. э., поэтому ему чуть больше веры, но в его трудах слишком мало сведений. В общем, сам суди, уважаемый читатель.
191
Коллаборация — от фр. collaboration — сотрудничество — сотрудничество с врагом против собственной страны. Это эвфемизм слова «предательство». «Коллаборационист», наверное, звучит не так позорно, как «предатель». Не путать с коллаборацией из видеоблогерской среды, потому что это несколько другое. Хотя, если вспомнить, что Ютуб принадлежит частным лицам из недружественных стран…
192
Нувориш — от фр. nouveau riche — «новый богач» — быстро обогатившийся человек из низшего сословия. Долгое время в истории человечества нормальным было, когда сиволапые крестьяне жили в бедности, а богатство — это признак аристократа или статистически незначительной прослойки купцов. Но купцы чётко отделяли себя от простолюдинов, поэтому имело место явление «купеческое сословие», поэтому купцов аристократия терпела, пусть и неохотно, не пуская их в свои круги. А потом начался каскад буржуазных революций, которые, с весьма переменным успехом, топили в крови увядающие феодалы. Но против прогресса не попрёшь, хоть феодальные аристократы отчаянно пытались, поэтому начали нарождаться люди, с которыми аристократишкам приходилось считаться — богатенькие Буратино из «низших» слоёв населения. Это был весьма прогрессивно, на тот момент, но потом и сам первоначальный капитал обзавёлся преемственностью и поколениями знаменитых предков, поэтому сейчас уже эти потомки древних нуворишей смотрят на простолюдинскую «чернь» презрительно выпятив губу. И если создаётся ощущение, что капитализм — это о равных возможностях и сбыче любых мечт, то надо понять, что ощущение это ложное. Капитализм не об этом. Отрезвить самых упёртых может исследование итальянских экономистов, которые с охуеванием для себя узнали, что во Флоренции богатейшие семьи являлись таковыми уже что-то около 600 лет. Охуели они из-за того, что изначально целью было создать общую базу налогоплательщиков с 1427 года, чтобы продемонстрировать тренды экономической мобильности сквозь века, типа, смотрите, как образовывались и исчезали бизнес-династии, капитализм, счастье, заебись, но исследование показало, что самые крупные налогоплательщики какими были в XV веке, такими, в основном, и остались. Такая же херня в Англии, где есть торговые династии, которые как образовались в период буржуазных реформ, так и остались в бизнесе. Стадия «дикого капитализма» — это такой кратковременный этап, когда самые ухватистые хапают по максимуму, можно сказать, что участвуют в раздаче карт на партию, а потом азартно играют, в игру «кто кого сожрёт». И если ты, уважаемый читатель, не успел после распада СССР по-крупному хапнуть бывшего социалистического имущества, то это значит, что не успел совсем. В развитых странах все уже знают своё место, знают, что выше определённого уровня уже не прыгнуть, потому что там давно сидят свои люди. Не верь, когда говорят обратное, капитал там точно традиционен и недоступен для основной массы населения, совсем как у нас. Исключения бывают, на прорывных инновациях кто-то выстреливает, но такие случаи исчезающе редки. Можно сказать, что один на десять миллионов или даже хуже. А у нас до сих пор питают
