…Необходимость обеспечивать безопасность торговли в Вест-Индии вынуждает нас содержать там некоторое количество военных кораблей. Однако, к превеликому нашему сожалению, не обладая гаванями на континенте, мы не можем полностью гарантировать купцам надёжность перевозок и ремонт судов, что в свою очередь отрицательно сказывается на торговле. Парламент настаивает — и в этом я с ними полностью согласен — чтобы Англия укрепляла свои позиции в Вест-Индии, ослабляя тем самым позиции Голландии. Не станете ли Вы возражать, брат мой, если мы вознамеримся взять у Испании Маракайбо с прилегающими к нему землями?..
— Действительно, — согласился Людовик. — Знай он об истинном положении дел у нашей дражайшей кузины, пошёл бы на Кадис с Севильей. И дражайшая кузина отдала бы без боя — в обмен на возможность навести порядок в своём порядком запущенном доме. Но я не стану делать брату Карлу такой подарок.
— Ваше величество против занятия Маракайбо англичанами? — неприятно удивился Кольбер.
— Я бы хотел выслушать ваши аргументы в пользу такого решения, — Людовик тоже был слегка удивлён подобной политикой. — Признаться, не понимаю, зачем мне усиливать Англию?
— Испания никогда не простит королю Англии то, что он, выйдя из войны четыре года назад, вдруг получает что-то в виде трофея, — едко усмехнулся Кольбер. — Маракайбо весьма затруднит общение между Мадридом и Лондоном, если кто-либо вздумает втягивать их в некий союз, направленный против Франции.
«Кто-либо…» Намёк на Вильгельма Оранского, голландского штатгальтера и злейшего врага Людовика, был довольно прозрачен и неприятен. Король слегка нахмурился, но знака умолкнуть не дал. Потому месье Кольбер изволил продолжать.
— Есть ещё одно соображение, заставляющее меня высказаться в поддержку решения английского короля, — сказал он. — Ваш кузен Карл никогда не удержит Маракайбо, если не перебьёт поголовно всё его испанское и туземное население. Не думаю, что это понравится Сен-Доменгской даме: насколько я знаю, она довольно резко реагирует на истребление невинных.
— Она не ввяжется в войну с Англией ради жителей Маракайбо, — возразил Людовик.
— Ввяжется, — уверенно заявил Кольбер. — Она из тех, для кого вопросы чести иной раз важнее любых политических комбинаций. Правда, я не убеждён, что война эта будет, так сказать, «горячей». Служба месье де Ла Рейни не смогла вычислить всю её агентуру. Известны лишь несколько персон, связанных с послом Сен-Доменга в Голландии. Однако смею предположить, что самой эффективной частью агентуры является именно не известная нам часть. И в нужный момент эти люди вполне могут стать проводниками воли мадам Эшби. В этом случае я не стал бы завидовать вашему кузену, сир: вам ведь известно, что в этом деле при определённых обстоятельствах и один человек может стоить целой армии.
— Мой брат Карл явно недооценил эту даму, — усмехнулся король. — Мне доносят, будто посол Англии в Сен-Доменге позволяет себе оскорбительно высказываться о ней. Допускаю, что она может пропускать его слова мимо ушей, но ни один уважающий себя государь не станет сносить оскорбления вечно.
— Сен-Доменгу нужны самое меньшее пять-семь лет для того, чтобы стать серьёзным игроком на политической арене, сир. В Лондоне это тоже понимают. И… Сир, я не думаю, что Англия, кто бы ни был там королём, станет терпеть конкурента на море.
— Вы считаете ссору Сен-Доменга с Англией неизбежной?
— Да, сир.
— Тогда нужно сделать всё, чтобы их ссора произошла в тот момент, когда это будет выгодно нам…
15 августа 1678 года.Ох уж мне эта канцелярская возня… Особенно весело отвечать на письма европейских политиков стоя или лёжа. Сидеть, как говорит доктор Леклерк, смогу ещё не скоро. Ох, и почерк у меня сейчас! Не завидую тем, кто будет это читать. В первые пять дней бумаги вообще писала фрау Эбергардт, секретарша, а я закорючку подмахивала. Сейчас хоть ходить могу. Правда, спина зверски болит, но это, я надеюсь, пройдёт со временем… Но дела всё равно остаются делами, и полностью перекладывать их на окружающих было бы просто свинством. Тем более, что Джек, например, не настолько жёсткий человек, как я… Билли тоже изъявил желание попробовать себя в дипломатии. Что ж, получилось у него неплохо. Его беседу с сэром Чарльзом надо было бы записать на видео. А потом прокрутить господину послу это пособие под названием «Как нельзя вести переговоры с пиратским адмиралом». Или расшифровочку видеозаписи на стол положить, вот была бы хохма. Впрочем, чего я хотела? Какой король, такие и послы. Пусть сэр Чарльз, в отличие от своего короля, дядя строгих правил, но в смысле государственного ума они близнецы братья.
Родила я тихо, относительно спокойно, без всяких экстремальных обстоятельств. Просто утром шестого числа проснулась от боли в низу живота. Разбудила Джека. Ну всё, говорю, пора мне… Милый тут же поставил на уши весь дом, позвали доктора Леклерка. И через каких-то полчаса мучений (вопила я знатно, но и больно же как было!) у нас появился Малыш… Вообще-то его назвали Роберт Уильям (Робертом звали дядюшку моего Джека, а Уильям — это в честь крёстного отца, Билли), но для меня он просто Малыш, как в сказке про Карлсона. Джек на десятом небе от счастья. А Жано надулся: «Я же просил у Бога сестричку!» Мы на пару с Джеком битый час объясняли ему, что братик — тоже замечательно. А милый ещё и добавил: если очень хорошо Бога попросить, то может через пару лет будет и сестричка.
Что? ЕЩЁ РАЗ РОЖАТЬ?!!
А впрочем, где двое, там и третьему место всегда найдётся…
Малыш на редкость спокойный. То ест, то спит, то просто лежит, смотрит на мир. Почти не плачет. Ну, разве что когда пелёнки испачкает, и вовремя его не помыть, не переодеть. Мы тут вчера устроили семейный совет: Джек, я и Жано. Решали, на кого похож ребёнок. Хоть и рановато пока судить, но все сошлись во мнении, что Малыш больше похож на меня. Хорошо если только лицом! Если ещё и характером в меня удался — бедный Джек! Два стихийных бедствия под одной с ним крышей!..
Словом, весело у нас сейчас в доме.
А здесь, между прочим, рождение ребёнка не даёт права ни на какой декретный отпуск. Чуть смогла на ноги подняться — изволь пахать как лошадь. Потому и мрут бабы, детей сиротами оставляют. У нас населения не так много, чтобы мы могли себе позволить швыряться жизнями. А что делать? Закон принимать, что нельзя в течение какого-то времени после родов принуждать женщину к тяжёлому труду? Кто будет следить за исполнением этого закона, если основной «трудовой фронт» здешних женщин — дом и кухня? Вон недавно случай был: плотник свою жену-прачку на следующий день после родов заставил стирать. Денежку зарабатывать, будто без пары лишних монет они бы померли. Подняла она тяжеленную выварку, а удержать не смогла, на себя опрокинула. Обварила ноги даже через юбки, теперь не то, что стирать — ходить не может. И кто этого стервеца к ответу призовёт? «Моя жена, что хочу, то и делаю». Дурак безмозглый. А дал бы бабе тогда отлежаться — она сейчас работала бы как прежде… Джек наоборот, ругает меня за шило в заднице. Мол, потерпели бы пару недель, сейчас всё равно мир, передышка. Ага. Передышка, блин… Жан Гасконец уже с ума сходит: ему Флориду поручено под свой контроль брать, а людей мало. То волком воет, то ругает меня по-всякому — шли, мол, переселенцев сюда, и поскорее. Там действительно работы непочатый край. Тёрки с англичанами: они, заразы, местных индейцев против нас накручивают, как накручивали против испанцев. Но Жану ещё повезло. Потому что ему как раз достались ещё более-менее обустроенные Сан-Августин с крепостью Сан-Маркос, да не все испанцы пожелали уехать, остались и работают. У нас налоги самые низкие в регионе. А Геррит, большой друг индейцев и знаток Юкатана, отправившийся губернаторствовать в Панаме, просто цензурных слов не находит. Только вчера вернулся оттуда и такое порассказал — у меня глаза на лоб полезли… Я поняла Моргана, когда он, уходя, велел поджечь город. Но как понять испанского губера, который — прекрасно зная, что часть горожан выразила желание остаться! — приказал уничтожить всё съестное до последней крошки, сжечь верфь и подорвать пороховой склад в крепости? С порохом у него не вышло: панамцы, прознав про это, сами фитили и загасили. Но пожары в порту всё-таки сделали своё дело. Геррит такую телегу накатал на испанца! Не знаю, накажут ли этого… нехорошего человека свои, или наоборот, орден дадут, но неприятный разговор с доном Антонио у нас всё же состоится. Ноту вручим. Официальную. Пора приучать этих господ к тому, что мы — цивилизованное государство.
18 августа.Вчера мы на пару с Герритом вручили дону Антонио ноту протеста… М-да. Это надо было видеть: никаких слов не хватит для описания сей трагической сцены. Уж не знаю, какие там планы у испанской королевы-мамы насчёт американских владений, но дон Антонио Себастьян де Толедо явно не прочь вернуться к исполнению обязанностей вице-короля. Хорошо бы, если бы он вернулся. Нам это ничего приятного не обещает, но и очень многих проблем удастся избежать.
