А хорошо тут, а? — Ткач выбрался из тачки и посмотрел на деревянную пристань, шумно втянул в легкие воздух. — Если поставить бетонку на два этажа, можно для пацанов такой козырный санаторий забацать.
— Да как-то стремно бетонку, не в тему. Тут же из дерева всё. Но мысль интересная, — кивнул Вова. Мы поднялись на крыльцо фазенды и открыли входную дверь связкой ключей, которую еще вчера нашли в сейфе Хромого. — Только тут непонятно: земля чья?
— Поселка земля, — ответил Черный, входя в сумрак зала бывшего шефа. — Так-то строй чо хочешь, но это до первой проверки. Если в немилость попадете, этот самострой весь тут же снесут.
— Не «попадете», а «попадем», — поправил я Пашу. — Не забывай, Черный: мы с тобой в одной лодке.
— Ага. Главное дело — не потонуть!
— А насчет земли, брат, — подумав, предложил я Вове, — подтягивай адвоката своего еврейского. Он мужик дельный, нам его участие в делах ой как скоро понадобится.
— Шкуру сдвиньте, — кивнул Черный на медвежью шкуру, когда мы завалились в просторную спальню покойного урки. Та лежала прямо у изножья двуспальной кровати. Сказано — сделано. Под мехом оказался прямоугольный люк с утопленным внутрь кольцом вместо ручки. Вова потянул его вверх, открывая лаз с лестницей.
— Отлично! Паша, займись Децлом, иди, — махнул я рукой, глядя, как в темный зев прохода спускается брат, а за ним и Ткач. — Будет на измене спрашивать, чо делать, — скажи, что найдем мы ему, где перегаситься несколько дней. Ну а насчет того, кто мы, — говори как есть: что Хромой нас как силовиков нанял перед отъездом. Так же оно и было, верно?
— Ну, это как сказать, — пожевал губами Чёрный и с задумчивым лицом вышел за дверь, а я нырнул в подпол вслед за братом и Ткачом.
Подвешенная к низкому бетонному потолку, одинокая лампочка накаливания сиротливо свисала на оголённом, пыльном проводе. В тихом полумраке подвальной комнаты её тусклый, желтоватый свет казался болезненным и дрожащим, едва разгоняя густую тьму по углам.
Прямоугольное сухое помещение — примерно два на семь метров — начиналось с металлической лестницы, на которой я сейчас стоял, и кончалось невысокой крепкой деревянной дверью, явно запертой. Слева от лестницы громоздился длинный верстак, заваленный всевозможным оружейным инструментом, с нижними шкафами, закрытыми на дверцы. А внутри этого верстака, как ни странно, оказалось оружие — в основном пистолеты, завёрнутые в вощёную бумагу, смазанные, судя по всему, вазелином и с деревянными затычками. Таких свёртков насчитывалось полтора десятка. Но был ещё и «калаш», и какая-то «мелкашка».
Хозяйственный Ткач тут же принялся выгребать это добро и складывать в пеньковый мешок песочного цвета, бурча себе под нос что-то про то, что Рэмбо потом всё отсортирует. Вова же в этот момент подбирал нужный ключ из связки, чтобы открыть следующую дверь. Наконец это у него получилось, и мы вошли в прямой, как стрела, коридор длиной метров в десять, заканчивающийся стеной с приставленной к ней деревянной лестницей. А в самом начале коридора, на кирпичах в качестве поддонов, стояли два пузатых сундука, под крышками которых мы обнаружили целый набор трёхлитровых банок — тех самых, в которые обычно закатывают овощи. Только здесь внутри были не огурцы, а скрученные пачки денежных купюр.
— Ткач, тащи мешки! — крикнул Вова. — Банки на фиг. Грамотно смотри, Хромой филки хранил: дно газетой покрыл, пакеты с рисом — чтоб влагу впитывали! — Он откупорил банку, достал плотную скрутку долларов, а за ней — пакетик с белыми гранулами. — Во! Силикагель. Такие в новую обувь кладут. Говорю же, рачительный мужик был!
В итоге, по примерным подсчётам, в заначке Хромого оказалось около четырёхсот тридцати тысяч рублей, восемьдесят пять тысяч валюты, а также золотые изделия весом в шесть-семь килограммов. Крупный улов, но я ожидал большего. Приятным бонусом стал люк с навесным замком в конце коридора, который выводил в хозяйственную деревянную пристройку рядом с фазендой Андрея Палыча. Короче, самый настоящий потайной лаз получается. Похоже, Хромой был ещё и немного параноиком.
В это время у «большого дома» в БК «Афродита»
Паша совершенно не удивился, когда встретил Децла на выходе из «большого дома». Мелкий жук в темно-зелёном ватнике явно собирался сунуть свой нос на фазенду Хромого, но Черный ему этого сделать не дал:
— Идём чаю попьём, Жора. Покалякаем о делах наших грешных, — подтолкнул Паша Децла к двери, и тот, нехотя, но вернулся в теплоту здания.
— Павел Семёнович, завтракать будешь? — встретила их в дверях дородная женщина неопределённого возраста, которой в равной степени могло быть и под пятьдесят, и за шестьдесят. На широкой талии сельской бабы был плотно повязан пуховый платок.
— Нет, Анна Паловна, сыт! А вот от чайка с вареньем твоим не откажемся, — кивнул Паша, двигаясь в сторону кухонной комнаты, которую местные использовали в качестве столовой.
— Так самовар топлён, как раз. Сейчас Кузьмича кликну, со двора притащит! — засуетилась женщина и исчезла из зоны видимости, а мужчины сели на лавки за длинный стол.
— Слышь, Косой, чё за дела-то такие? — наконец не выдержал и спросил Децл.
— Для тебя — Черный.
— Да какой ты на фиг Черный? Хромой вот тоже не Вор, но хоть за бараком смотреть грузился. А ты кто? Около плавающий. Не по чину тебе такая погремуха. Косой ты, и есть Косой.
— Ты бы пасть свою прикрыл уже, Жорик. Не тебе чета люди меня Черным называли… — обстановка за столом начала накаляться, но тут прямо-таки вовремя на кухню зашёл худощавый мужичок в шапке-ушанке и в серой фуфайке, который тащил в мозолистых руках пузатый самовар. Он с громким кхеком водрузил его на стол аккурат между спорщиками. Следом за ним на кухню залетела и Анна Павловна:
— Мальчики! Вареньице малиновое. Вот чайничек со свежей заваркой. Индискай! — засуетилась женщина, неумело выговаривая название малоизвестной ей страны. — Кушайте, мальчики.
— Мальчики — синие пальчики, — пробурчал Децл, и мужчины зазвенели сервизом и ложками.
— Ладно. Ты мне скажи, Косой, ты чё автоматными рожами обложился? Военную часть решил открыть?
— Ну, положим, не я обложился, а Андрей их нанял, — Паша поморщился от ненавистной клички, сделал глоток ароматного чаю и отправил в рот ложку варенья в догонку. — Время щас такое. Проблемы
