пошли из-за Шарика. Спортсменами сыт не будешь. Пришлось нанять торпед. Это местные афганцы. Старший у них Вова Сержант. На переднем сиденье месра ехал, ты его видел.
— А этот чё за молодой был? Сопля говорливая, обыкновенная одна штука? — с ядом в голосе спросил Жора. От горячего чая он слегка взмок и стащил наконец с головы свою вязаную шапочку. — Чего он вами верховодит, лбами взрослыми?
— Он младший брат Сержанта. Единственный, кто в адеквате среди этих, — Черный неопределённо махнул фарфоровой чашкой в руке. — Ты рожи их видел? Они ж отбитые все на войне своей. Там есть у них такой Рэмбо с мёртвыми глазами. Так ты когда появился на горизонте, он сразу нож достал, — продолжал фантазировать Черный, с удовольствием видя, как на лице Децла появляется пусть не испуг, но сильное напряжение. — Вот пацан у них единственный с умом, потому и решает вопросы. Он, кстати, сиженный, хоть и маленько. А если не получается у него, то тут уж остальные подсобят, — Паша сделал характерный жест ребром ладони по шее и с грустью добавил: — а итог один: был бродяга — и нету больше.
— Не нравится он мне. На губах сиська матери не обсохла, — буркнул Жора, после чего достал папиросу и начал крутить в руке.
— Да тебе никто не нравится, но знаешь что? — Паша наклонился и доверительно добавил: — ты тоже нихрена никому не нравишься. — сказал он и громко хмыкнул.
— А я не червонец золотой, чтоб… да по хер! — мужчина отмахнулся, не договорив фразу, и шумно продул папиросину. — Если менты тут будут, мне где-то перекантоваться надо! Чё делать-то, Косой?
— В лесу перекантуйся, Децл, — зло оскалился мужчина, который старался не подавать виду, но всячески вскипал, когда Жора называл его нелюбимой погремухой. Да и не погремуха то была, а самое настоящее беспонтовое прозвище ещё с малолетки.
— Ладно, ты не гони. Паша — так Паша, — Децл положил локти на столешницу и, нагнувшись, внимательно посмотрел на Черного. — Так куда мне?
— Есть куда, — в глазах Черного недобро загорелись мстительные нотки. — У автоматных рож малина есть в доме возле ДК. Полуподвал, где они тренируются и собираются. Вот там и перегасишься.
— Чего, бля? — в шоке посмотрел на коллегу Децл и приоткрыл в удивлении рот так, что аж папиросина выпала. — Мне в конуру к автоматчикам? Я чё, из лагеря за этим на рывок шёл?
— Ничо, ничо. Потерпишь, — довольно оскалился Паша. Черный понимал, что история с подвалом военных — это чистой воды импровизация с его стороны. Но был уверен, что Студент будет в хорошем расположении духа после того, как откопает нычку Хромого. А кто это нычку ему указал? Паша! Вот и не откажет пионер Черному в такой мелочевке.
— А с катраном чё делать? — слегка успокоившись и пнув упавшую на пол папиросу, спросил Децл.
— Табличку повесь: «Санитарный день», — заржал Черный и, довольный собой, отправил в рот ложку с вареньем.
Глава 7
25 ноября 1988 года, г. Долгопрудный. Святослав Степанович Григорьев
Сказать, что вид стоящего с прямоугольным коричневым чемоданом в руке Децла, ждущего нас у «большого дома», удивил — не сказать ничего. Рядом весело косил глазом в мою сторону Паша, едва-едва сдерживаясь, чтобы не ухмыльнуться.
— Ну а куда его? — развёл руками мужчина, чуть не заставив меня сплюнуть. Не подставил, так уколол, урка чёртов. Я сам начал эту игру с выдуманным шмоном в доме Хромого и в «Афродите», а Паша просто воспользовался ситуацией, чтоб уколоть и меня, и не нравящегося ему Децла. Наверняка ведь нашёл бы какую-нибудь квартиру для Жоры на пару дней, но нет — ударила его моча в голову поазаровать, засунуть Жору в самую неприятную для него компанию и место: в подвал к автоматчикам. Страшный сон старого сидельца. Ну ничего, в эту игру можно играть вдвоём. А к Жоре я теперь внимательно присмотрюсь — иметь противовес Чёрному в «Афродите» — здравое и логичное решение. Спасибо Паше, что сам меня на него натолкнул.
— Ладно, грузись в буханку! — кивнул я и приглашающе махнул рукой, чем вызвал недоумённый взгляд Вовы. Красный же от злобы Децл, яростно крутя глазами из стороны в сторону, посеменил к машине. А я перевёл взгляд на Вову и пожал плечами — вроде как: а что делать?
— Пусть ребята последят за ним, заодно и выясним, что он за человек и пригодится ли в будущем, — полушёпотом сказал я почти в самое ухо брату.
— Я вообще-то валюту и часть рублей в наш подвал, в сейф, хотел отвезти, — тихим голосом ответил мне он. — А теперь куда? Не с ним же её оставлять.
— Куда? Да хрен знает. Ну не в квартиру же к себе? Тащи свой сейф к Хромому — он большой у вас, только в дверь в кабинет надо, чтоб врезали новый замок, — предложил я. По-хорошему, надо было искать нормальный схрон для денег. Сейчас время такое, что в банковскую ячейку их не отнесёшь, тем более валюту. По-любому где-то надо делать нычку. Только вот где — мне на ум сходу не приходило. У бабки с дедом была дача тут неподалёку, но в ней никто не жил, и в каком она была состоянии, я, честно говоря, даже и не представлял.
— Ладно, если на время, то, наверное, можно и так, — кивнул Вова, и мы наконец вернулись в тёплый салон «Мерседеса». Машины тронулись. Буханка с Рэмбо и Децлом поедет к афганцам, заселит урку и заберёт сейф, а нам с Ткачом, Вовой и Пашей предстояло вернуться в дом Хромого в посёлок.
Двадцать минут спустя, в бывшем кабинете Хромого.
Паша Чёрный присел в кресло, стоящего во главе широкого хозяйского стола, и достал сигарету, прикурив её красивой золочёной зажигалкой. Сейчас в этом плане было дикое время: в помещениях курили все и всюду. Да что там в помещениях? Курили даже в самолётах. Так что от такого поведения урки поморщился я один. Вова же, наоборот, начинание Паши поддержал и достал пачку своего любимого красного «Мальборо». Ткач и Рэмбо, насколько я знал, были людьми некурящими. Хотя тут я не уверен.
— Давайте подытожим наши
