несколько секунд маневрировать не сильно, давая возможность радару Четвертого донавести таки ракеты на цель.
– Обраткой!
И самолеты, только-только сойдясь пересекающимися курсами, опять отпрыгнули каждый в свой участок неба.
– Есть захваты, давай, командир, на полную! – и они дали.
Разворот через набор высоты. На перегрузке штурман ещё умудряется проскрежетать дальность до идущего на них «Феникса». Вышли, штурман, кинув взгляд на скорость, начинает орать обратный отсчет.
– Четыре! Три! Не добавляй! – это быстрый совет не увеличивать скорость. – Две! Одна! – Слово «ноль» штурман не кричит, есть серьезный риск прикусить язык, лучше сыпануть диполями и ИК-ловушками. ИК-ловушки не пригодятся, но кнопка сброса одна, так что летим с фейерверком и в облаке фольги.
МиГ, так и не перевернувшийся килем вверх, делает небольшой клевок в стратосферу (последняя обманка) и ныряет вертикально вниз. Сейчас всё зависит от того, впишется или нет «Феникс» в радиус, заранее рассчитанный очень неглупыми учеными в связке с очень неглупыми летчиками. Скорость-то у ракеты быстрее раза в три, значит, чтобы вписаться в радиус окружности, по которой сейчас МиГ уходит к земле на перегрузке 6 G, американской ракете надо выдержать десятки этих самых «же». Вся хитрость только в том, чтобы угадать, когда ракета будет практически «у сопла».
Видимо, угадали, так как взрыва не последовало. Штурман, пытаясь что-то прокомментировать, всё-таки прикусил язык, но его совет и так был не нужен. Не успевая построить такую же классическую ловушку для второй ракеты, «Второй» кинул МиГ в горизонтальную спираль. За такое в мирной жизни списывают сразу, но тут вам не здесь. Некому списывать. Положительная перегрузка вырубила зрение, но чувствуя по машине, что закрутило как надо, «Второй» постепенно увеличивал радиус, убирая глубину получившейся фигуры, и переходя в классическую петлю Нестерова. Где-то рядом рвануло? Показалось? В любом случае, если живы – точно обошлось.
Не колебаться. Не осматриваться. После таких мотыляний восстанавливать ориентацию, что, где и почему, – потерять несколько секунд. А их нет, так как «Томкэты» рядом. Встаем в вираж с набором, и только теперь пытаемся понять расклад. Небосвод чист.
– На дефять! За фпину уфёл! – шепелявит штурман. Назад радар не видит, значит, ещё за пол-дуги приметил. Перекидываем самолёт так же влево. Пока продолжаем набор, высота позволяет.
– Второй где?
– Хохол забвал. И сам фсё.
Последний «Томкэт» старался решить исход боя в свою пользу, разыгрывая горизонталь. У нас преимущество на вертикали, и небольшое превышение. Через вертикаль и наводимся прямо на «котяру». Подъём сжирает скорость, радиус разворота уменьшается. Донавели, но «Томкэт» тоже лезет вверх, стараясь потеряться на фоне солнца. Подождём, зря ты, родимый, в стилфайт решил. Ещё 10 секунд, и Ф-14 начинает валиться вниз. Нет, бороться не бросил, перевернулся и норовит поднырнуть под брюхо. У нас набор высоты тоже съел прилично скорости, но самолёт ещё управляется. Пускаем ракету! Пять секунд – и вторую. «Котяра» увидел пуск, сыпет ловушками и старается опять вытянуть на солнышко. Уходит за спину.
Отпустить штурвал, придавив кнопку автовыравнивания. Сорвать маску. Потому что в любом случае сделано всё, что можно. С пушками и на последних каплях, кидаться на «Томкэт»… Нет, тут главное – последние капли, а не «Томкэт». Меланхолично отметив грязную кляксу в небе (это всё-таки «Орлы» или «Сандаунерсы»?) – спокойно кинул в микрофон:
– Бабай, говоришь, в гости ждёте? Мы тут застрянем, километрах в десяти южнее. Или зюйдистее, как там у вас, моряков? Или в пятнадцати… Да, пока искупнёмся. Но очень надеемся, что будете рады.
Зелёный
Прошли за помехами километров сто. Судя по переговорам на общей частоте, у второй пары МиГов обошлось. Вернее, может обойтись. Катапультируются, и если эскадра устоит, через пару часов будут попивать чай и что покрепче с адмиралом, празднуя победу. Потому что если победы не будет, то к услугам лётчиков будет только океанская водичка.
Сейчас, вот-вот, «Томкэты», огибающие ордер южнее, нашарят узкими лучами радаров строй ракетоносцев. Обязательно нашарят. Если повернут южнее. А зачем им поворачивать южнее? Кому придёт в голову, что русские, как только радар «Хокая» был забит помехами, повернули на юг? Нет, могут догадаться. Минут через десять максимум поймут, что что-то пошло не так.
– Боковой лепесток, – обречённо выдохнул побледневший второй пилот. Вот и не до шуток парню, а то каким гоголем острил, когда летели «сюда». Ты попробуй теперь «обратно» уйди. Чёртовы американцы, видимо, под впечатлением только что на их глазах разыгравшегося боя, параноидально идут под радарами, опасаясь новых МиГов, которые могут появиться так же внезапно. Вот чуть-чуть ещё правее им взять, и привет. На Ту-95 мощные генераторы помех, не дать запустить «Фениксы» со ста километров смогут. А вот с тридцати, да ещё если «Томкэты» разойдутся по сторонам, отклоняясь от самого сильного, кормового вектора помех, то это будет просто расстрел. Остаётся попробовать прижаться к морю, если целенаправленно не станут шарить в этом секторе, может прокатит.
Небольшой комментарий знаменитого военного историка Исая Алексеева, запомнившегося многим советским читателям по историческим исследованиям «Никогда внезапности не было и вот опять», «НАТО без котлов» и другим.
Героизм одних – это преступление других.
То ли М. Жванецкий, то ли М. Булгаков.
«Если отойти от азарта воздушных схваток и перейти к холодному анализу произошедшего эпизода, то станет понятно, что указанная в интервью известного маршала „Военно-Историческому Журналу“ от октября прошлого года проблема – взаимодействие штабов различных родов войск в этот период – внесла свой, в данном случае гибельный след в противостояние в Атлантике.
Фактически звено Героя Советского Союза, капитана И. С. Румянова, после срыва атаки группы американских штурмовиков на эскадру адмирала Бабуева действовало спонтанно и непродуманно. Выходить в атаку „в лоб“ на свежую четвёрку американских истребителей было самоубийством. Разумнее было бы использовать силы наших перехватчиков для того, чтобы, произведя перестроение в зоне действия ПВО ордера, сплоченными силами прикрыть стратегические бомбардировщики, как во время залпа по американской АУГ, так и на отходе.
Однако, в силу объективных причин, произвести такой анализ в воздухе Илья Сергеевич не успевал. Предложение адмирала Бабуева он подсознательно воспринял как приказ от старшего по званию, хотя формально Николай Михайлович не имел такого права, да и не пользовался им. Н. М. Бабуев не имел подходящих компетенций, чтобы представлять все нюансы противостояния в воздухе.
Но позволяет ли это нам назначить Героя Советского Союза, адмирала (флота) Н. М. Бабуева виновником случившегося события? Нет, не позволяет. Отсутствие в составе нашей корабельной ударной группировки авианесущего крейсера имеет объективные причины – как мы знаем, ни одного боеготового ТАВКР в том районе быть не
