Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 78
— Да простит меня твое величество, но я воспользовался гостеприимством императрицы и возложил на себя обязанности по помощи в тыловом обеспечении уларатской армии. Но как только узнал, что Фегрид вместе с моим любимым Ранигом находятся на грани войны с Уларатом, то сразу же стал думать о том, как помочь моему королю. Меня начала тяготить моя должность! Мое сердце болело и болит до сих пор, терзаемое муками за судьбу Ранига! Я даже начал сочинять письмо твоему величеству, дабы…
Михаил махнул рукой. Почему-то он уже не сомневался, что у даллы заранее заготовлено это письмо. А может быть еще и другие доказательства его 'невиновности'.
Король легко поднялся с завалинки. Все это время он сидел на ней с таким видом, словно это — трон, а все перед ним стояли навытяжку. Михаил уже давно превратился в профессионального монарха.
— Ну что же, далла, показывай, что тут у тебя…, – король ступил на дорожку, ведущую вглубь поселка и едва сумел расслышать, как глава рода Каретт шепнул ишибу:
'Чего стоишь без дела? Быстро снимай уларатский флаг!'
Фегрид встретил Михаила пасмурной погодой, объятиями Анелии и посланником от императора. Первое для короля было безразлично, второе — приятно, а третье — ожидаемо. Успев только отдать распоряжения о размещении вновь прибывших войск семейства Кареттов, его величество отправился к Муканту.
Еще день назад Михаил не мог решить, что делать с пополнением. Новых ишибов можно было взять с собой, а можно и оставить в Уларате в качестве тружеников во вражеском тылу. Но во-первых, тружеников было слишком много, а во-вторых, далла Каретт сообщил, что спесивые власти Уларата не особенно доверяют гостям. 'И правильно делают!' — король с трудом сдержался, чтобы не воскликнуть. Он тоже ни на грош не доверял далле, но собирался расформировать его войско, а самого Каретта отправить в Парм к сыну. Однако далла сумел дать несколько дельных советов и оказался столь наслышан об Олеане и уларатском дворе, что король оставил при себе бывшего сподвижника Миэльса. Было бы глупо разбрасываться столь ценным источником информации.
Когда король шел по роскошным коридорам императорского дворца, то напряженно думал о том, куда могут завести недавние события. Михаил размышлял совсем не о своей безопасности, а о судьбе Круанта и обеих империй. Именно с этими странами было неотделимо связано его собственное будущее. Он уже знал, что Аретт умерла, что на престол готовится взойти ее старший сын, и что началась война.
Короля не стали держать в приемной, где висели портреты деятелей прошлого, которыми он раньше с удовольствием любовался. Перед Нерманом открылись все двери и вскоре он вошел к императору.
Мукант вопреки обыкновению сидел не на диване, а за столом, которым на памяти Михаила почти никогда не пользовался. Император не любил лишних бумаг, обычно стол был девственно чист, но сейчас являл собой нагромождение разных свитков, которые в свернутом или в развернутом, придавленном чернильницами виде, скрывали за собой коричневую поверхность стола.
— Присаживайся, твое величество, — император широким жестом показал Михаилу то ли на стул, то ли на диван, словно предлагая выбирать.
— Благодарю, — король уселся на стул, чуть отодвинув его от стола. — Твое величество не очень хорошо выглядит.
— Да, я болею. И досадно, что в такое время…, – Мукант был бледен, синий оттенок его губ и тусклый взгляд указывали на болезнь, но 'видимое' ти было в порядке.
Ишибы вообще болели редко. Ти в полной мере отражало все процессы в организме и могла быть скорректирована. Однако были исключения. Ишибы, как правило, не могли бороться с крошечными очагами поражения. Они были слишком малы для абов и щупов, поэтому целый ряд заболеваний представлял нешуточную опасность для любого ишиба. Сюда относились аутоимунные заболевания, которые, впрочем, текли вяло, некоторые новообразования, особенно крови, и другое.
— А что с твоим величеством? — король ни на шутку встревожился. Если кто-то болел, несмотря на старания великих ишибов-лекарей, то это часто означало какую-нибудь редкую, трудноподдающуюся лечению гадость. Если с императором что-нибудь случится в разгар войны, то это не пойдет на пользу Фегриду, как не пошла на пользу Уларату смерть Аретт.
Михаил полагал, что вражеская армия наверняка медленно сползает в хаос. Там полным ходом идут интриги, подковерная борьба, войска ожидают приведения к присяге новому правителю, версии смерти прежнего обрастают самыми загадочными слухами… Если сын Аретт не окажется достаточно решительным, то можно считать, что Фегрид выиграл эту войну. Но зато если с Мукантом что-нибудь случится, то друг другу будут противостоять две дезориентированные крупные державы. Последствия войны в таких условиях непредсказуемы.
— Я не знаю, — Мукант покачал головой. — Мой лекарь утверждает, что не видит ничего серьезного. Завтра или послезавтра я пойду на поправку. Но поговорим лучше о делах… Ты что, в самом деле прикончил эту стерву Аретт?
Судя по тону вопроса, император одновременно одобрял и не одобрял содеянное.
— Она не стерва, а милая женщина, не желающая мириться со своим возрастом, — степенно ответил Михаил. — Но что касается того, прикончил я ее или нет, то скажу, что нет. Ее убили собственные люди, которые попытались свалить все на меня.
Мукант кивнул с легкой улыбкой, казавшейся вымученной:
— Эту версию я и приказал распространить, как только услышал о ее смерти. В таких делах выигрывает не тот, кто невиновен, а тот, кто убедителен. Мы были настолько убедительны, что обвинили двух принцев и трех далл. Они были всегда последовательными противниками Фегрида. Но что там произошло на самом деле?
Михаил глубоко вздохнул, словно перед нырянием в воду, и начал обстоятельный рассказ. Он поведал почти обо всем: о том, как пришлось уходить от погони в тыл Уларата, об Олеане (с которым встретился случайно), о планах безумного великого ишиба, о взрыве шахт, пленении, странном советнике, завтраке с императрицей… Король умолчал лишь о настоящем Нермане и о причинах, побудивших искать помощи Олеана.
— … И я до сих пор не знаю, кого хотели убить: меня или ее, — закончил Михаил повесть.
А слушатель был потрясен. Мукант внимал словам короля с видом мальчика, которому рассказывают увлекательную сказку. Император даже забыл о своей болезни, его глаза оживились, на щеках появился румянец, а на лице застыло выражение легкой зависти к тому, кто переживает такие захватывающие приключения, в то время, как он, Мукант, властелин огромных земель и армий, сидит в своих дворцах под охраной. Когда рассказ был завершен, император еще молчал некоторое время, будучи не в силах отвести мысленный взор от событий, которые он видел с помощью воображения. Но постепенно долг и практический склад ума взяли верх. Блеск исчез из глаз, кровь отхлынула от лица, и Мукант произнес:
— Могут ли быть Олеан и этот советник звеньями одной цепи? Все выглядит крайне подозрительно. Почему советник хотел спасти твое величество? Ты ведь до тех пор не показывался в Уларате и не имел никакого влияния на уларатскую политику.
— Я думал об этом, — согласился Михаил. — Кому выгодна смерть Аретт? Принцу, а еще тем, кто стоит за ним. Выгодна она и Олеану, но не сейчас! Великий ишиб еще не вступил в полную силу. Его твари не готовы, их количество недостаточно, да и время не пришло — и Фегрид и Уларат сильны. Но, с другой стороны, зачем принцу убивать свою мать именно сейчас? Страна перед угрозой войны. Только очень недальновидный человек пойдет на переворот в такое время. Далла Каретт сообщил мне, что принц отнюдь не идиот, а рассудительный тип, правда, излишне медлительный. Такой не склонен к опрометчивым поступкам.
— Тогда хотели убить твое величество, — сделал вывод Мукант. Он откинулся на спинку и, казалось, дышал с некоторым усилием.
— Но меня-то зачем? — удивился король. — Разве что…
— Разве что советник работал на Олеана, а Олеан — более осторожный человек, чем показалось твоему величеству, — закончил Мукант.
Михаил был рад видеть, что император соображает по-прежнему хорошо. Это пригодилось бы для заключительной части разговора.
— Когда начнутся серьезные сражения? — спросил король. — У меня будет день-два в запасе?
— Зачем? — осведомился Мукант. Он потянулся за каким-то свитком, но передумал. Только рукав его золотистого халата смахнул на пол две туго свернутые бумаги.
— Я хочу покончить с Олеаном, — Михаил решил говорить прямо. — Пока он еще не вошел в силу, эту фигуру следует убрать.
Император прикрыл глаза и задумчиво пожевал губами. Король следил за собеседником с внутренним напряжением. Он не любил такие моменты еще с тех пор, когда жил на Земле.
Сидишь или стоишь перед начальством и ждешь решения, как манны небесной. Вроде бы все изложил верно, преподнес выводы на блюдечке, сказал, как надо действовать, но не знаешь (не знаешь!), какой выкрутас придет в голову руководству. Выкрутасы приходили самые разные, порождая смех над начальством и переживания за порученное дело. Когда Михаил взошел на трон, то тешил себя мыслью, что такого больше не повторится. Перед кем ему отчитываться? У кого просить поддержку? И вот тебе раз. Все повторяется! Ситуация не изменилась, только стала пореже встречаться. Получается, что высокая должность не освобождает от идиотического испрашивания разрешений, лишь уменьшает частоту сего действия.
Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 78
