Роман Злотников - Генерал-адмирал. Тетралогия

Ознакомительная версия. Доступно 45 страниц из 298

Позен был взят днем раньше, и части Первого конного корпуса двинулись в направлении Франкфурта-на-Одере. Немцы, получив несколько чувствительных ударов в первые же дни русского наступления, в крайнем беспорядке отступали к Одеру, теряя артиллерию и обозы. Но парадным маршем это все-таки назвать было нельзя. Первое ошеломление у немцев прошло достаточно быстро, и выяснилось, что на самом деле войск к востоку от Одера у них куда больше, чем мы предполагали. Это были последствия проведенной немцами мобилизации. Несмотря на то что она была в основном уже закончена, большую часть мобилизованных солдат и офицеров запаса еще не свели в полки и дивизии, не оснастили артиллерией и пулеметами, а пока еще проводили начальную подготовку и боевое слаживание поблизости от призывных пунктов в составе учебных рот и батальонов. Сейчас это пока были даже не подразделения, а просто наспех собранные команды кое-как вооруженных людей. Но их было много — десятки тысяч. И немцам удалось довольно быстро пополнить личным составом разгромленные в двухдневном маневренном сражении у границы кадровые части и ландверные соединения. Да и все эти отдельные учебные роты и батальоны, вооруженные одними винтовками, все равно храбро, хоть и безрассудно вступали в схватки с нашими войсками, вследствие чего продвижение наших войск весьма замедлилось, а потери возросли. Полагаю, что если бы нам не удалось в первые же три дня захватить немецкие крепости Нейсе, Глогау и Позен (а это вопреки тщательному планированию и использованию таких новых для европейского театра военных действий технических средств вооруженной борьбы, как бронепоезда и бронедрезины, а также применение специальных «охочих команд», сформированных из морпехов, которые нейтрализовали караулы и взяли под контроль крепостные дворы и иные ключевые точки, произошло исключительно вследствие удачи и благословения Господня), немцы и вовсе остановили бы наше продвижение. А так в этих крепостях располагались богатые военные запасы — обмундирование, продовольствие, вооружение, включая пулеметы и артиллерию, и боеприпасы. И все они попали в наши руки. Заменить потерянные в приграничном сражении артиллерию и пулеметы фон Войрш и другие немецкие командиры пока не сумели. Поэтому мы могли продолжать наступление.

В Восточной Пруссии все было еще сложнее. Третий и Четвертый конные корпуса, действовавшие там, были сформированы только весной 1914 года и потому не успели получить достаточной подготовки. Да и силы, противостоящие им, были в разы больше. Восьмая армия генерала Макса фон Притвица насчитывала четыре армейских корпуса и несколько отдельных частей. Потому основной задачей Третьего и Четвертого конных корпусов был не захват территорий, а скорее удержание Восьмой армии в месте ее дислокации. То есть они должны были не дать фон Притвицу перебросить на помощь фон Войршу ни одной полнокровной дивизии. В принципе это удалось, но стало заслугой не одних только Третьего и Четвертого конных корпусов. Просто части Второго конного корпуса уже на пятый день операции вышли к Данцигу и хотя захватить его так и не смогли, зато обезопасили фланг подрывом мостов через Вислу напротив Данцига и у Диршау, после чего «трофейщикам» с помощью почти двадцати тысяч мобилизованных местных жителей, кроме всего прочего, удалось за неделю снять рельсы с почти шестисот верст железнодорожного пути. Ближайшая к Кенигсбергу станция, от которой вел еще хоть какой-то путь, была в Эльбинге. Да и путем это можно было назвать очень условно — рельсы-то от Кенигсберга до Эльбинга были, вот только железнодорожных мостов ни в самом Эльбинге, ни в радиусе сорока верст вокруг него не осталось. Саперные команды, посаженные на бронедрезины, успели провернуть эту операцию за один день. В итоге попытка немцев перебросить к Одеру Семнадцатый армейский корпус генерала Августа фон Маккензена провалилась, так толком и не начавшись. Корпус добрался до Браунсберга, а там вынужден был выгрузиться из вагонов и двинуться пешим порядком. Передовые дозоры добрались до Эльбинга уже к исходу дня, но приступить к переправе передовые части корпуса смогли только через три дня бесплодных атак, когда они наконец-то подтянули корпусную артиллерию и сбили русских, оседлавших левый берег Эльбингского канала. Затем они снова двинулись вперед, но очень небыстро — передовым частям приходилось постоянно разворачиваться, чтобы сбить русские заслоны численностью от роты до полка, насыщенные артиллерией и пулеметами. Попытки обходов еще больше замедляли движение и не приносили результатов, поскольку в воздухе постоянно висели проклятые русские "samo-lets", а местность была нашпигована конными разъездами. Русские, совершив, так сказать, прощальный артналет по засеченным самолетами скоплениям немецкого личного состава и артиллерии, просто оставляли позиции, вследствие чего самой выгодной с точки зрения скорости передвижения оказалась атака в лоб. Но это приводило просто к чудовищным потерям. У русских было довольно много пулеметов. Более того, спустя неделю после начала наступления мы стали широко использовать и трофейные немецкие пулеметы, захваченные на мобилизационных складах, а отходя, бросали их на позициях, предварительно приводя в негодность. Так что когда спустя десять дней фон Притвиц и вовсе повернул корпус назад, ибо 25 августа русские начали дерзкую операцию по захвату Мемеля одновременным наступлением на фронте и десантом в порту, Август фон Маккензен только облегченно вздохнул.

В общем, наши действия повергли немцев в шок. Целая армия, оставленная для прикрытия Восточной Пруссии, бестолково сидела на месте, пока русские разворачивали боевые действия на огромной территории. По всем же расчетам немецкого Генерального штаба выходило, что у русских просто нет сил для удержания той территории, которую они уже успели захватить. Причем русские пока не понесли особенных потерь, зато нанесли чувствительные потери германской армии — в первую очередь в мобилизационных ресурсах. Огромное количество воинских складов, имеющихся в приграничных областях и специально созданных для того, чтобы переброшенные после захвата Парижа немецкие армии могли с ходу атаковать русских, оказались в руках врага, и немецкий Генеральный штаб очень сильно сомневался, что теперь немцам светит хоть как-то ими воспользоваться. Нет, кое-что в крепостях, которые успели подготовиться к обороне и которые мы просто обошли, как, например, Кюстрин или Байен, конечно, осталось. Но по сравнению с захваченным нами это были капли в море. То есть наступательную операцию против русской армии немцам теперь надо было планировать и готовить практически с ноля.

Однако и это было еще не все. Германия просто не могла допустить потери, пусть даже и временной, такой территории. Поэтому уже 25 августа, сразу по завершении пограничного сражения, немцы начали переброску на восток четырех корпусов, призванных остановить продвижение русских на Берлин, а кроме того, обратились к австрийцам с отчаянной просьбой максимально ускорить наступление на левый фланг русских из Силезии направлением на Варшаву. (Австрийцы пытались провести это наступление с 10 августа, но у них пока не слишком получалось. А все благодаря дурацкой привычке, образовавшейся у русских еще во времена Русско-японской войны и непонятной ни одному цивилизованному европейцу: едва достигнув района развертывания, русские сразу же начинали окапываться [16]). Ибо снять большее количество войск с Западного фронта означало окончательно похоронить план Шлиффена, а только он давал немцам единственный шанс на победу…

Передовые немецкие части стали прибывать во Франкфурт-на-Одере 1 сентября. Но наступательные действия немцы смогли предпринять только 11 сентября, хотя сосредоточение обоих корпусов было закончено уже 7-го. А потому, что в ночь с 7-го на 8 сентября бронесилы Первого кавалерийского корпуса провели дерзкую операцию по захвату моста через Одер. В этой операции мы потеряли бронепоезд и две бронедрезины, а также около десяти орудий и восемь броневиков, зато сумели подорвать все опоры моста. А вообще нам удалось уничтожить или серьезно повредить десять мостов через Одер — во Франкфурте, Бреслау, Стейнау, Глогау, Бейтене, Кроссене, Графенхагене и все мосты в Штеттине. Кроме того, было взорвано пять крупных мостов через Вислу.

А затем русские конные корпуса, огрызаясь и оставляя за собой на месте мостов, складов, депо, станционных зданий и платформ, водокачек и складов, механических мастерских, причалов и прочего подобного дымящиеся развалины, стали откатываться назад, к довоенным границам. Немцы продвигались вперед упорно, но несмотря на все свои усилия, весьма неторопливо, теряя людей, иногда на пару-тройку суток застревая перед какой-нибудь речкой-вонюч-кой, которую можно перекинуть камнем, но, вот ведь дьявол, у нее топкие берега и нет ни единого, даже самого вшивого, мостика.

Ознакомительная версия. Доступно 45 страниц из 298