шансов! Где он и где Я?!
В этой мысли было что-то тревожное, неправильное и стыдное. Кровь, власть, сумасшествие…
Величие?
Мир кружился вокруг Анны. Редкие облака выстраивались дугой, как будто над горами рождался огромный смерч. В облаке брызг над водопадом сияла радуга. Князь со свитой непроизвольно жались к скале, стараясь оказаться подальше от великого некроманта.
— Их убьет не разрушенный мост, — зачем-то повторила Анна. — Их убьет озверевший черный маг. Я.
Жалкий эзельгаррский дурачок оскалился из памяти: «Добро пожаловать! Теперь мы точно одинаковые, дорогая!». И эхом ему вторил образ декана факультета некромантии: «Помнишь, Веслав, мы спорили, что девица сорвется? Вот, сорвалась. Плати, ты проиграл».
Анна остановилась, как будто ударилась в невидимую стену.
Это было не сочувствие, не человеколюбие и не христианская любовь к ближнему.
Это была брезгливость.
Сорваться? Присоединиться к сонму неудачников, неспособных себя контролировать?
Фу, какая гадость! Это не величие, это…
Подходящее слово подобрать не получилось. Анна тряхнула головой, чуть не потеряла равновесие, но не упала. Помассировала виски и несколько раз глубоко вздохнула. Пригодилась бы чашка кофе как символ борьбы с опьянением, но взять ее было неоткуда. Ничего, и так сойдет.
Она набрала на обочине горсть подтаявшего снега и растерла лицо. Анне было противно, капли холодной воды текли по шее, ее передернуло от холодной щекотки, зато она пришла в себя.
Стремление всех убить стало привычным фоном, а не застилающей глаза жаждой. Намного более ярким, чем обычно, но все-таки фоном.
— Я — великая колдунья, — сказала она негромко, отчетливо и с гордостью. — Я сильнейший некромант. Я не убиваю, я — лекарь. Спасаю жизни.
Анна сощурилась на солнце, стоящее в зените, улыбнулась облакам и с теми же идеально светскими интонациями (не зря у Виктора училась!) закончила:
— Хрен вам в зубы, а не второй взрыв! Обойдетесь, мрази!
Анна снова шла к обрыву. Стук-стук — каблучки по плитам. Она была бы рада оказаться где-то далеко-далеко, на краю земли, а не здесь, каждую секунду рискуя снова потерять контроль и стать центром смертельной воронки.
Анна шла. Стук-стук.
Стоящий рядом с князем пожилой боярин впился взглядом во что-то за её спиной.
«Неужели? Ты видишь мои крылья? Нравятся?» — улыбнулась ему Анна, не замедлив шаг. Тот перекрестился.
Неподалеку от него скулил Эдгар. Франтоватый маг, всеобщий любимец, скорчился на чьем-то плаще и мелко дрожал. Его руку бинтовал парнишка в форме княжеского трубача. Добровольные кровавые жертвы даром не проходят.
Анна подошла к Эдгару. Маг посмотрел на нее и попытался уползти, спрятаться, спастись от крылатой твари. Колдунья аккуратно подобрала подол шубки, присела рядом и нежно погладила его по изрезанной руке.
Мастер телепортов перестал дрожать. Его взгляд стал более осмысленным, даже лицо чуть порозовело. Он на секунду прикрыл глаза и прошептал «спасибо».
— В расчете, — улыбнулась Анна.
Если бы рядом стоял кто-то с прибором, измеряющим полученную Эдгаром силу, он бы очень удивился. Редкий ментальщик смог бы выдать столько за несколько секунд.
Последним с моста буквально на четвереньках сполз герольд. Он волоком тащил за собой бледного парня с неестественно вывернутой ногой. Их подхватили сразу несколько человек, не слишком заботясь об осторожности. Покалеченный взвыл от боли.
«Ушиб внутренних органов, закрытый перелом малой берцовой кости, вывих коленного сустава…», — отметила про себя Анна, но подходить не стала. Этот выживет и без ее помощи.
Динхофф последил взглядом за герольдом, тяжело вздохнул и тоже стал отходить на твердую скалу. Колдуна шатало, лицо перекосили боль и ярость. Он отмахнулся от попыток помочь, добрел до расстеленного у скалы плаща, уселся, оперся спиной на валун и устало прикрыл глаза. Только после этого стальная плеть магии инженера стала развеиваться.
Ксения отступала следом за Динхоффом, спиной вперед. Она шла и по плиткам, и по воздуху, не замечая, что под ногами. Боевая колдунья держалась прямо, но Анна видела, чего ей это стоит. Кровь из уха залила Ксении плечо, в глазах наверняка полопались сосуды, как она еще что-то видит и соображает — загадка.
На предпоследнем шаге Ксения оступилась. Пока боевой маг медленно, как во сне, падала навзничь, алый смерч ее магии потускнел, и плитка полетела вниз. Кто-то из княжеской свиты ахнул, Федор дернулся к колдунье — спасти, подхватить! — но его задержала охрана.
С оглушительным треском и визгом рвущегося металла сломался мост. Большая часть пролетов рухнула вниз, в реку на дне ущелья. Кусок с имперской стороны остался торчать, как обломок зуба в обглоданном черепе.
Князь что-то неразборчиво рычал, пытаясь стряхнуть своих людей.
Обломки моста рухнули на дно. Поднялось облако брызг, расцветив скалы необычно яркой радугой.
Скалы вздрогнули. Чуть-чуть, едва заметно. Несколько камешков с легким шелестом сорвались вниз.
Анна взмахнула крыльями. Это было невозможно — некроманты не умеют летать! — но сейчас получилось совершенно естественно, как будто она всю жизнь была крылатой.
Ангелом? Демоном? Летучей мышью-вампиром? Стервятником?
Потом определишься.
Расправив крылья, Анна прыгнула в ущелье.
Она приземлилась на большой валун на дне. Водопад из склона иссяк, теперь вода прибывала как будто сама по себе.
На склоне ущелья между осколками скалы застряла Ксения. Боевой маг была больше похожа на грязный мешок, чем на человека, но еще дышала. Если заняться лечением в ближайшие пару часов, есть хорошие шансы на восстановление.
Значит, есть время кое-что подобрать, пока водой не унесло. Нужно же выяснить, кто хотел сделать из Анны Мальцевой массового убийцу.
Ага, вот оно, пахнет остатками силы…
Колдунья огляделась, нашла обломок сосновой ветки и, чудом не промочив ноги, подцепила из ручья мокрую тряпку. Несмотря на грязь и влажность, плотно сотканный лен все еще пах чем-то незнакомым, одновременно сладким и горьким.
«Бросила Василиса Прекрасная за спину платок, и раскинулось глубокое озеро, поплыли по озеру лебеди…»
И правда, вот они, вышитые лебеди. Здесь им плыть негде, вместо озера получился водопад с каменной осыпью.
Анна провела рукой по старой ткани, разглаживая заломы. Видимо, платок так долго лежал свернутым, что даже полоскание в водопаде не распрямило складки. Анна отжала его и обмотала вокруг руки. Складывать в карман мокрую грязную тряпку не хотелось. Хоть это и ключевая улика, пачкать шубку жаль.
Думать, откуда здесь взялся платок Василисы, было страшно.
Анна снова развернула крылья и немного помахала ими, не взлетая. Теперь, пожалуй, их сможет увидеть любой. К сожалению, это счастье ненадолго, вскоре сила развеется. Что ж, лови момент!
«Убей всех, — занудно и жалко шептал некромант-в-ней, — здесь будет твоя земля, ты можешь, мо-о-жеееешь!!!»
— Да уж, — сказала Анна вслух. — Могу.
