ужасе, позволь спросить. Ты завтра в Гнездовск собираешься?
— Собираюсь. Да садись ты к нам, с тобой ненавидеть интереснее.
— Анна преувеличивает, — мелодично сказала Ксения. — Мы ненавидим только некоторых, зато многословно. Надеюсь, им сейчас икается. Вот вас, молодой человек, я бы с удовольствием напоила и совратила. Аннушка, ты не против?
Виктор от обалдения плюхнулся на стул.
— Как я понимаю, мое мнение вам неинтересно?
— Вы бы стали возражать? — Ксения глотнула еще вина. — О, да вы покраснели! Боже мой, какая прелесть! Простите, — она резко сменила тон на грустно-серьезный. — Сегодня у меня настроение пожалеть себя, вот и отпускаю неуместные шуточки.
— Я бы, кстати, не возражала, — сообщила Анна.
Рядом с Виктором возник официант, и следователю ничего не оставалось, кроме как заказать чего покрепче.
— Все-таки он потрясающий козел, — сказала Ксения, явно продолжая давно начатый разговор. — Любовь-морковь, да я ради тебя это придумал, да только чтобы тебе было интересно… А потом — ой, что-то пошло не так, давай ты, дорогая, возглавишь Академию, будет здорово. Дрянь! В гробу я видала эту административку, зануд-преподов и нытиков-студентов! Ненавижу преподавание, ненавижу учебные планы, сессии и всю эту чешую! Наливай. Выпьем за разбитую мечту.
— Так ты же его послала куда подальше? — хмыкнула Анна, чокаясь с Ксенией бокалом.
Виктор присоединился.
— Послала. И еще пошлю. Пусть сидит на своей плавучей батарее, у меня от освященных пушек нос чешется и напиться тянет. Потопила бы эту пакость, да не выходит. Эх, жалко, что Торлейфа конунг Альградский вызвал морского змея бить, вдвоем бы, наверное, справились… Или нет. Уж больно халабуда прочная. Для того небось и строил.
Анна почему-то при Викторе откровенничать не стала. Немного повздыхала о странностях судьбы, но без подробностей.
Спустя примерно час и еще полбутылки «хрустальной слезы», Виктор пошел провожать домой боевую колдунью. Координация движений у нее была великолепная, шла как по ниточке, опьянение было заметно только по речи. Зато как! Курсантами они такое состояние называли «в дрова».
Возле небольшого дома, сильно поскромнее особняка Бельской, Ксения остановилась, посмотрела ему в глаза и спросила:
— Зайдешь?
— Польщен, но нет. Вы прекрасны, но вам ведь не я нравлюсь, а идея насолить князю Федору.
— Вообще-то, мне нравятся твои трицепсы. И… другие мышцы. — Ксения продемонстрировала, какие именно, вызвав у Виктора бурю эмоций.
— Сударыня, если вы то же самое повторите на трезвую голову, я за вами побегу на край света, — галантно поклонился Виктор. — Спокойной ночи.
* * *
Полковник Силин, он же Горностай, сдавал дела заместителю. Процесс был непростой, требовал сосредоточения, кучи бумажек и решения множества проблем, о которых Виктор не знал и знать не хотел.
Попасть к шефу он сумел только через несколько дней после возвращения из Дракенберга, и то, есть подозрение, что здорово помогла протекция Светочки, очень довольной привезенным подарком.
— Поздравляю, шеф! — вместо приветствия сказал Виктор. — Вы будете прекрасным полицмейстером.
— Спасибо, — усмехнулся Горностай. — Но зря думаешь, что я тебя из высокого кресла не достану. Князь велел вас с Анной отметить и повысить, так что быть тебе старшим следователем, а особо важные дела у полицмейстера на личном контроле. Да, еще велено тебе отпуск дать, если попросишься. Хочешь в отпуск, звезда судебных заседаний?
— А дело? — изумился Виктор. — Там еще не все закончено, вопросов осталось…
— Какое дело? — пожал плечами Горностай. — Ты его блестяще раскрыл. Эдгар, сволочь такая, устроил все безобразия, чтобы свалить Веслава и самому стать ректором. «Хрустальный шар», в котором он не только трудился, но и был совладельцем, за его художества конфискован в казну Гнездовска со всеми активами. Академии очень стыдно за небрежное хранение запрещенных артефактов и другие просчеты. Мост они починят своими силами, за свой счет и в рекордные сроки. Маги в дерьме, князь доволен, имперцы под шумок сманили из Академии толпу специалистов, Кошиц кусает локти, остальным не до нас. Ты в центре и в белом. Чего тебе еще надо?
Виктор слегка опешил. Он был рад, что Федор по достоинству оценил все, что сделал Силин для сохранения порядка в Гнездовске. Но вот так прикрыть дело? Неужели князю не интересно, кто еще замешан? Не в одиночку же Эдгар все провернул, точно был еще кто-то на подхвате!
Или его убрали, чтобы не протрепался имперской родне? Вероятно, хоть и обидно.
Или?!
— Твою мать, — выдохнул Виктор, без приглашения садясь на стул для посетителей. — Мать же твою…
— Поясни-ка?
Виктор мрачно посмотрел на шефа. Промолчать бы, но так сложилась, что полностью доверять он мог всего двум людям. Полковнику Силину и Анне Мальцевой. Анны здесь не было, а полковник не раз высмеивал его далеко идущие выводы. Может быть, и сейчас?
— Кто больше всех выиграл от этой истории? — спросил Виктор вслух. — Почему гнездовские безопасники проморгали все, что только можно? Как Эдгар узнал чуть ли не точное время ареста Шкипера? Почему на суде Эдгар так по-дурацки и беспомощно обвинил Ксению Красницкую? Почему до моего выступления князь ставил на Эдгара как на главу Академии? И почему галеас с освященными пушками болтался в дне хода от Дракенберга? Главный вопрос — зачем Эдгар все это устроил?!
— И? — Силин обернулся к Виктору.
— Эдгар хотел занять пост ректора. Традиционные методы продвижения в научной среде у магов не работают, и он применил уголовные. Нужно было так подставить действующего главу Академии, чтоб его скинули свои. Взрывы, покушения и убийство мага — идеальный коктейль. А потом появляется всеобщий любимец и обещает новую науку, манну небесную и луну с неба. Его бы выбрали, я уверен.
— Все так, — согласился полковник.
— Дальше я стану предполагать. Слишком хорошо у Эдгара все получилось, слишком гладко! Точно был кто-то еще, достаточно высокопоставленный. Человек, погруженный в местные дела. И, если смотреть по тому, кто больше всех выиграл, получается Федор Гнездовский. Если бы я не влез, он бы теперь контролировал Академию через Эдгара, имея на него убойный компромат. Князь и сейчас в огромном плюсе — подозреваю, потому, что просчитал и этот вариант и был к нему готов. Он же раскатал магов, как лягушку телегой!
— Я не понял, — усмехнулся Силин, — ты сейчас обвиняешь или восхищаешься, используя дурацкие метафоры?
— Я спрашиваю, — вздохнул Виктор. — У меня все свербело, почему Эдгар Ксению обвинял? Уж она-то точно ни при чем, чуть не погибла на мосту. Теперь понял. Эдгар так сообщил князю — не вытащишь меня, утоплю и тебя. Ксения — дама сердца Федора, это каждой собаке известно. Потому князь Эдгара и спас.
— Или потому, что такими специалистами не разбрасываются, а осваивать
