попросить помочь, — хмыкнул я.
Хромов, кажется, чуть не подпрыгнул от возмущения. Он выпучил на меня изумленные глаза и даже приоткрыл рот.
— Чего?..
— Я не настаиваю, товарищ капитан, — пожал я плечами, — но скоро наряды вернутся. Так вас в порванных штанах увидели пять человек. А продолжите так ходить, увидит ползаставы.
Хромов очень, ну очень горько и тяжело засопел. Повременил немного, словно бы решаясь что-то сказать, и все же сказал, да так, будто выдавливал каждое слово, словно оно было тяжелым камнем:
— П-помоги, пожалуйста.
— Чего-чего?
— Помоги, пожалуйста, Селихов, — громче сказал он. — Не хочу я тут с голым задом ходить…
Я вздохнул. Сделал вид, что задумался.
— В каптёрку пойдёмте, — предложил я. — Штанов вам не обещаю, но нитки у меня есть. Хоть зашьёте, пока посторонних глаз нет.
— Да как тут зашьешь⁈ Ты глянь на это!
— Все лучше, чем как сейчас, — пожал я плечами. — Ну идете или нет?
Он посмотрел на меня. Взгляд у Хромова был тяжёлый, злой. Но в то же время и какой-то обреченный.
— Хорошо. Веди, — буркнул он.
Мы пошли. Он придерживал штаны, я шагал впереди, вел. Когда мы почти дошли до моей каптерки, краем глаза заметил Искандарова — он стоял за углом землянки узла связи, курил, смотрел на нас. Спокойно так, будто ничего не случилось. Будто ждал.
Хромов его не заметил.
Я не удивился, когда увидел, что Искандаров здесь, а не на допросе вместе с Градовым. Что уж точно умел делать этот майор КГБ, так это выкручиваться из непредвиденных ситуаций так, как ему было нужно.
К счастью для него, так умел и я. В баране, и как бы это смешно ни звучало, в рваных штанах Хромова я увидел возможность. Возможность поговорить с Искандаровым. И я собирался ею воспользоваться.
Я открыл дверь каптёрки, пропустил Хромова вперёд. Он прошёл, огляделся, сразу забился в угол, за ящики с ветошью — чтобы от окна не видно было. Снял штаны, сел на табурет, в одних трусах. Потом покривился от боли, привстал и ощупал ягодицы. Но все же опустился на место. И стал оглядывать дыру на своих штанах. Потом тихо выругался матом.
Нитки я достал из тумбочки, протянул ему. Белые, толстые, катушка почти пустая, с воткнутой в нее иглой. Он взял, покрутил в пальцах, буркнул что-то неразборчивое.
Потом капитан вдел нитку в иголку — долго, сощурившись, тыкал концом нитки в маленькое ушко, матерился сквозь зубы.
— А еще у тебя тут свету не найдется? — спросил он раздраженно.
— Могу подставить керосинку. Но толку больше не станет.
— Ай… — Хромов отмахнулся.
Потом начал шить. Грубо, торопливо, стежки выходили кривые, крупные, нитка то и дело путалась.
— Вот уж тоже мне… — выдохнул он, — нашли чем заняться — барана на заставу притащить. Да еще такого злобного.
— Нынче не приходится выбирать баранов, — пожал я плечами.
— Этому барану тут не место! — проворчал он, не поднимая головы. — Расстрелять скотину — и всё. Чего держать на заставе такое опасное животное?
Я сел на ящик напротив, прислонился спиной к стене. Смотрел, как он мучается с иголкой. Иголка колола палец, он шипел, вытирал кровь о грязные трусы.
— Это заставское хозяйство, товарищ капитан, — сказал я спокойно. — Мы тут пытаемся существовать автономно, насколько можем. Стрелять заставское имущество — совсем не дело.
— Наглая скотина он, а не заставское имущество! — Хромов поднял голову, зыркнул на меня. — Чтоб он подавился, этот баран! Чуть не зашиб, сукин сын!
— Ну, тут вы преувеличиваете, — я усмехнулся. — Подумаешь, штаны. С кем не бывает?
Он хотел что-то ответить, но иголка впилась в палец. Он выругался, сунул палец в рот. Потом вдруг замер. Опустил штаны на колени. Лицо его вытянулось, побледнело под слоем пыли.
— Пистолет! — выдохнул он. — Где пистолет? Я его там, у склада…
— У меня, — я достал из кармана ПМ, протянул ему. — Подобрал, когда барана вязали.
Он схватил Макаров, повертел его в руках. Достал магазин, проверил. Потом, не возвращая его на место, передернул затвор и щелкнул в холостую спусковым крючком. Торопливо вставил магазин и вернул пистолет в кобуру. Потом посмотрел на меня. Взгляд у него был тяжёлый, но я не отвёл глаз.
— Спасибо, — буркнул он наконец.
— Больше не теряйте, товарищ капитан.
Он отвернулся, снова взялся за иголку. Стежки пошли ещё чаще, ещё торопливее. Нитка то и дело путалась, он дёргал, рвал, начинал заново.
Он возился долго. Потом поднял брюки. Критически осмотрел. Выглядели они не сильно лучше, чем раньше.
— Нитки белые! — вдруг сказал он. — Шов издали видать будет. Других нет?
Я поднялся. Подошёл к двери.
— У меня в землянке, в тумбочке, кажется, чёрные были, — сказал я. — Я сейчас гляну.
— Давай, — буркнул он, не оборачиваясь. — Только быстро. И чтобы ни ногой больше никуда. Я за тобой слежу.
— Само собой, товарищ капитан, — хмыкнул я и вышел, притворил дверь.
Вечерело. Через тридцать минут начнут возвращаться очередные наряды. Нужно было торопиться.
Я сделал несколько шагов к офицерской землянке, где жил, но не пошёл туда. Свернул за угол каптёрки.
Искандаров уже был там. Стоял, прислонившись спиной к стене, курил. Потом он кивнул на закуток между узлом связи и соседней солдатской землянкой. Мы аккуратно перешли туда. Место там было поспокойней — никаких посторонних глаз. Никаких посторонних ушей.
— Лихо ты от него отделался, — улыбнулся Искандаров. — Я все думал, как ты это сделаешь? Способ нашелся весьма экстравагантный.
— У меня были идеи, — ответил я, — но когда убежал баран, пришлось импровизировать.
Искандаров усмехнулся. Но усмешка пропала так же быстро, как появилась. Глаза его стали холодными, сосредоточенными.
— Времени мало, Саша, — негромко начал Искандаров. — От Градова я смог отделаться ненадолго. Потому и говорить будем быстро. Быстро, и сразу по делу.
— Согласен, товарищ майор, — кивнул я.
Искандаров несколько мгновений помолчал. Потом поджал губы. И проговорил:
— Ты ведь догадался, зачем я здесь на самом деле?
— Так точно.
— Хорошо, — он выдохнул. — Дело серьезное. Американца нужно взять.
— А меня нужно «разработать». Так? — ухмыльнулся я.
Майор помолчал еще немного. А потом ответил. Твердо:
— Да.
— Я согласен на все, товарищ майор, — без колебаний проговорил я. — Но, как я уже сказал, с одним-единственным условием. Я помогу вам отыскать Стоуна. Вы мне — брата.
Искандаров выдохнул. Поджал губы. Он смотрел на меня долго, почти полминуты. Смотрел и молчал. А потом, наконец, сказал:
— В этом-то и проблема, Саша. В этом-то и проблема.
Глава 12
Я не ответил сразу. Только нахмурился. Искандаров это заметил. И позволил себе вздохнуть так, будто
