собеседника обмякло, как невидимая сила отступила, позволив ему упасть на пол мокрым, изломанным мешком. Смотрел, как убийца наклонился над трупом, деловито обыскивая карманы.
— Ничего, — констатировал он.
— Может, спрятал? — голос одного из спутников, молодой, нетерпеливый.
— Может. Но это не важно. Артефакт сам заявит о себе — он не может молчать долго. Кто-то другой его нашёл. Ищите.
«Уходи», — приказал Шиза. «Сейчас. Пока они заняты».
Впервые за всё время попаданец был полностью с ней согласен.
Он скользнул из-под стола, используя все возможности навыков скрытности. Движения были плавными, бесшумными, почти невидимыми — тень среди теней, ничто в мире хаоса и смерти. Тела на полу помогали — давали укрытие, маскировали его перемещение. Опрокинутые столы создавали коридор, по которому можно было продвигаться незамеченным.
Чёрный ход. Он помнил — кухня была слева, за стойкой, а там должен быть выход во двор. Семён двигался к нему, контролируя каждый шаг, каждый вдох. Охотники были заняты обыском тел — искали украденное, проверяли карманы мертвецов. Им и в голову не приходило, что кто-то мог выжить.
Пять метров до кухни. Четыре. Три.
— Стой.
Голос прозвучал прямо над ухом, и Семён замер — как заяц перед гончей, как мышь перед коброй. Холодные пальцы коснулись его плеча, и он почувствовал это снова — давление, жар в крови, ощущение, что тело больше ему не принадлежит.
— Интересно, — женский голос, низкий, бархатистый. — Какой шустрый.
Семён медленно повернулся. Женщина стояла прямо за ним — невысокая, худощавая, с бледным лицом и тёмными глазами, в которых плясали багровые искры. В руке — тонкий стилет, покрытый странными узорами.
— Я просто… — начал Сема, но она не дала закончить.
— Заткнись. Лицом к стене. Руки за голову.
Он подчинился — а что ещё оставалось? Навыки скрытности хороши, чтобы прятаться, но не чтобы драться с магами. «Лёгкая рука» позволяла красть кошельки, а не уворачиваться от заклинаний. «Ночное зрение» помогало видеть в темноте, но не защищало от того, что видел.
— Эльза! — голос их старшего. — Что там?
— Крыса. Пряталась под столом.
Шаги. Тяжёлые, уверенные. Семён чувствовал приближение главаря спиной, затылком, каждым волоском на теле.
— Повернись.
Он повернулся. Красномордый смотрел на него без выражения — так смотрят на насекомое, решая, стоит ли его раздавить или просто отбросить в сторону.
— Кто такой?
— Никто, — Семён прекрасно понимал, что его жизнь сейчас висит на волоске. — Просто… завтракал.
— Завтракал, — допрашивающий повторил слово, будто пробуя на вкус. — С человеком, которого мы ищем уже месяц. Просто завтракал.
— Он сам подсел. Я его не знаю.
— Лжёшь.
Боль пришла мгновенно — раскалённой иглой прямо в мозг. Семён закричал, хватаясь за голову, падая на колени. Кровь. Он чувствовал свою кровь — каждую каплю, каждую частицу — и она бунтовала, пыталась вырваться из сосудов, разорвать тело изнутри.
— Ещё раз спрошу, — голос здоровяка был всё так же спокоен. — Кто ты такой и откуда знаешь Ингвара?
— Я… не… — слова давались с трудом, мысли путались. — Он сам… подошёл… спрашивал про… склад…
— Какой склад?
— Савельева… на Верфи…
Боль отступила — не исчезла, но стала терпимой. Он стоял на коленях, тяжело дыша, глядя в пол. Краем глаза видел ноги в тёмных ботинках, подол плаща, руки с длинными пальцами — руки убийцы.
— Склад Савельева, — красномордый задумался. — Тот, который обокрали три недели назад?
Семён кивнул. Не было сил врать, не было сил даже думать о вранье. Магия выжимала правду вместе с болью, вытаскивала её из самых глубин сознания. Все попытки сопротивляться ощущались как попытка защититься от удара мыльным пузырём.
— И что там было?
… Но что-то же есть, просто нужно сделать пузырь плотнее… он и так плотный… ещё…
— Не знаю… работал на… на Филина… он сказал взять ящик… я взял…
… Закрыться, нырнуть, затянуть мозг этой плёнкой…
— Где ящик сейчас?
… Всю силу, энергию эту… должна ведь быть от неё польза, хоть какая-то.
— В канале… я упал…
«Молодец», — прошептала Шиза где-то на грани сознания.
Красномордый молчал. Потом — шаги, и его лицо оказалось совсем близко, на расстоянии ладони. Серые глаза впились в Семёна, изучая, оценивая, взвешивая.
— Он не врёт, — констатировал маг. — Или врёт так хорошо, что я не вижу. Второе — маловероятно.
— Кончаем? — это Эльза, та самая женщина со стилетом.
— Пока нет. Он может пригодиться.
Семён почувствовал, как его хватают под руки, поднимают, ставят на ноги. Ноги не держали — подгибались, словно сделанные из желе.
— Этот Филин, — каменнолицый стоял прямо перед ним, — где его найти?
— Я…
— Не делай глупостей, ты уже проникся ведь? Хочешь испытать снова?
Семён не хотел. Очень, очень не хотел. Но выдать Филина… это был смертный приговор в любом случае. На Выборгской стороне стукачей не любили, это он усвоил крепко. Но…
— «Якорь», — выдавил он. — Здесь. Он здесь бывает. Или… или «Три карася» на Большой.
— Когда?
— По вечерам. Обычно по вечерам.
Красномордый кивнул — словно услышал именно то, что ожидал.
— Веди.
Семёна толкнули вперёд. Он споткнулся о чьё-то тело — молодой парень, одетый в рабочую блузу, с остекленевшими глазами и тёмными потёками из ушей — и едва не упал. Рука Эльзы вцепилась в его плечо, удержала, толкнула снова.
— Шевелись.
Они вышли через главный вход. Улица была пуста. Странно пустой для утра — никаких прохожих, никаких торговцев, никаких зевак. Словно кто-то невидимый провёл черту вокруг «Якоря», и все живые инстинктивно держались от неё подальше.
— Олег, — главный обратился к третьему члену группы, молодому мужчине с копной рыжих волос. — Останься. Проследи за телами. Мы скоро вернёмся.
Рыжий кивнул и скрылся внутри. Красномордый и Эльза повели Семёна по улице — один впереди, другая сзади. Идеальный конвой, никуда не денешься.
— Далеко? —
