Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 76
— Этот вот — передашь Сергею Бухвустову! Эти два — генералу Гордону лично в руки! Очень срочно, государственной важности! Понял? — Если честно, то он уже и сам не помнил, что было написано в тех посланиях: что первым пришло в голову, то и начертал.
Волков забрал конверты, спрятал за пазуху, зашептал непонимающе:
— Командир, а как же… Сватовство-то?
— Прикрою тебя, выручу! — Егор покровительственно похлопал Василия по плечу. — Ты же не хотел жениться на лапотной крестьянке? Выручу, так и быть! Приму на себя эту долю непростую… Что стоишь? Забирайся на мою кобылку, а я пойду на твоё место… Выполняй приказ, бездельник!
Волков, старательно настёгивая лошадь татарской ногайкой, по снежной целине, объезжая царский обоз, поспешил в сторону Москвы. Из седьмого, замыкающего колонну, возка вывалился пьяненький Пётр, непонимающе и гневно уставился на Егора своими круглыми кошачьими глазами:
— Алексашка, мать твою! Ты чего творишь-то, ворог? Куда это ты жениха услал? Опозорить хочешь меня, гадёныш?
Егор подбежал к царю, картинно повалился в ноги, заговорил жарко:
— Государь-батюшка, надёжа наша! Не вели казнить, вели слово молвить…
— Обалдел совсем? Вина перепил? — удивился царь. — Кончай паясничать и строить из себя юродивого! Говори — чего надо! По делу только…
— Мин херц! Разреши мне жениться на Александре, сестре Алёшкиной! Увидал сегодня с утра, и всё, пропал… А Волкову подыщем чего другого, из дворянок там, или — из княжеских родов… А, мин херц?
Пётр безостановочно хохотал минут десять, наконец, смахнув со щёк и ресниц мелкие слезинки, выдохнул:
— Будь по-твоему, охранитель! Мне-то всё равно, кто из вас женится на этой девице-красавице… Только — о традиции помни! Первая-то ночь всё равно моя…[4] Это Лефорт, человек весёлый — сверх всякой меры, рассказал царю года два назад о старинном европейском обычае, когда суверен во время свадьбы своего вассала мог, по своему желанию, первым посещать невесту — в спальне для новобрачных. Петру обычай очень даже понравился, и с тех пор он регулярно пользовался этим «правом».
Недовольных и возражающих (желающих голову сложить на плахе) пока не наблюдалось…
Егор благолепно чмокнул рукав царского камзола: — Спасибо, мин херц! Отслужу!
А про себя подумал: «Хрен тебе — а не Санька, урод длинноногий, похотливый…»
Глава девятая
Весенняя рыбалка и новые планы
Сватовство прошло достаточно обыденно: с плоскими шутками и пошлыми прибаутками, ехидными перемигиваньями и откровенно сальными усмешками.
Царю Санька очень и очень понравилась, плотоядно ухмыляясь и похотливо облизываясь, он предложил Егору:
— Ну что, Алексашка, времени до похода — ещё завались, давай, готовься к свадьбе! Сыграем через недельку-другую, повеселимся вволю, потом можно и с турками повоевать! Как думаешь, охранитель мой верный?
— Не, Пётр Алексеевич, не хотелось бы торопиться бестолково, — засомневался Егор. — Дом ведь надо купить хороший на Москве — для молодой супруги… Куда я сейчас её приведу? В казарму солдатскую? В мою каморку в Преображенском дворце? Не, позор получится один, а не гнёздышко уютное, семейное… Ты ведь сам, мин херц, твердил, мол: «Домом своим обрасти. Хозяйством полноценным…» Говорил ведь?
— Ну, говорил, говорил!
— Так чтобы дом выбрать хороший — время требуется! Ремонт опять же, мебель, обстановка, слуг надо подыскать — не абы каких, проверить их… А нету у нас сейчас времени лишнего, к войне готовимся спешно! Вот к осени победим всех татар да турок, вернёмся. Я все дела сделаю — тщательно, никуда не торопясь, к святкам, если Бог даст, и сыграем свадьбу… Я вот так думаю. Куда спешить да суетиться? Я же не мальчишка какой сопливый… Опять же, допустим, я в походе предстоящем совершу целую кучу подвигов? Может такое быть? Вот! Ты мне, государь, новое воинское звание дашь, или даже запишешь в дворянство… Оно тогда и совсем будет солидно, дом уже можно будет каменный заложить, и такую сыграть свадьбу — чтобы обзавидовались все… Иван Артемич, тестюшка дорогой, подтверди, что я прав!
— А что ж! — слегка запьяневший Бровкин согласно затряс своей неказистой седенькой бородёнкой. — Каменный дом — это сила! Действительно, чего понапрасну торопиться? Солидность — это дело первостатейное…
Яков Брюс, всегда и во всём, как и положено настоящему другу, поддерживающий Егора, не задавая лишних вопросов, тоже внёс свою лепту в этот разговор — о свадебной отсрочке:
— Выпишем из Европы мебель хорошую, обои бумажные, всего другого, чтобы дом охранителя царского соответствовал его важной должности! Чтобы не стыдно было принимать в нём персон важных!
— Делайте, что хотите! — небрежно отмахнулся Пётр, по-хозяйски оглядывая ладную Санькину фигуру, мол: «Никуда ты от меня не денешься, краля гладкая…»
К вечеру вся честная компания успешно перепилась и попадала спать — кто куда.
— Алексашка, мерзавец, со мной ляжешь на печи! — непреклонным пьяным голосом велел Пётр. — А то знаю я тебя, испортишь девицу, а это — моё право законное! Гы-гы-гы! — заржал глумливо и гадостно….
— Мин херц! — взмолился Егор, увидев, как из-за приоткрытой двери в сени на него умоляюще смотрит грустный ярко-синий глаз. — Дозволь с невестой переброситься — хоть двумя словечками! Ну, буквально минуту-другую… Не успею я ничего за это время!
— Ладно уж, перебросься, женишок ты наш… Но, смотри у меня, прохиндей! Четвертую безжалостно — ежели что…
Егор выскочил в сени, на несколько секунд жадно приник к Санькиным губам, отстранился, зашептал приглушённо:
— Ни о чём сейчас не спрашивай меня! Давай завтра сходим на рыбалку подлёдную? Давай! Вот там и поговорим нормально… Кого бы ещё взять с собой, чтобы подозрений всяких не было? А, Саня?
— Так я батю своего приглашу! — предложила девушка. — Он у меня с понятием, непременно согласится! Да и Алёша с Гаврюшей пойдут с радостью. Только вставать надо рано, на самой зорьке, тогда и щук больших можно наловить… Мы все в баньке спать ляжем, в избе-то места нет, господа знатные разлеглись везде. Вот и подходи к бане, это там, справа от ворот… Не проспишь?
Он вернулся в избу, забрался на тёплую печь, завозился, устраиваясь рядом с Петром.
— Ну, о чём сговорился с невестой? — сонно поинтересовался царь.
— Да с утра они всем семейством собрались на рыбалку, — объяснил Егор. — Саня, её братья, сам Иван Артемич… Вот и меня позвали с собой. Так я схожу, мин херц, а? Мы к обеду уже и вернёмся…
— Ну, если и сам глава семейства там будет, так и сходи! Тем более что в такой собачий холод — на улице и грешить несподручно… Гы-гы-гы!
В голове тихонько зазвенел «внутренний будильник», он сразу же проснулся, сел, тихонько соскочил с печи, стараясь не шуметь, оделся, обулся. Взял в руки пышный ядовито-рыжий парик (подарок Лефорта), повертел, после непродолжительного раздумья повесил обратно на гвоздь, вбитый в бревенчатую стену. Действительно, зачем на рыбалке нужен парик?
За маленьким окошком чуть заметно серело, стены избы мелко дрожали от дружного храпа Петра и его верной свиты. Егор, сладко позёвывая, вышел на крыльцо, непроизвольно передёрнул плечами: по сравнению со вчерашним днём значимо похолодало, небо было безоблачным, на востоке медленно тлела нежно-алая полоска рассвета…
Он подошёл к бане, тихонько поскрёб в слюдяное окошко, внутри негромко простучали по доскам пола чьи-то босые пятки, через полминуты чуть приоткрылась низенькая дверь и Санькин чуть хрипловатый со сна голос пообещал:
— Саша, мы мигом соберёмся! Подождёшь ведь, да?
— Подожду, куда я денусь! — Егор присел на широкую завалинку, достал из кармана венгерского камзола, подбитого изнутри волчьим мехом, чёрную голландскую трубку, немецкое кремневое кресало, закурил, с удовольствием выпуская в русское небо ароматный дым.
Первым из банного помещения выбрался, нещадно чеша пятернёй свою свалявшуюся бороду, Бровкин-старший.
— Вот же неймётся им, оглашенным! Поспать не дают! — забубнил сонно. — Вот, Александр Данилыч, валенки тебе, тулупчик овчинный, шапка… Переодевайся, чтобы не замёрзнуть. И не спорь со мной, тут я гораздо больше твоего понимаю. Если на рыбалке промёрзнешь, то и горячка может начаться… Переодевайся, зятёк будущий!
Ещё через две-три минуты на улицу выбрались и остальные рыбаки: Санька, Алёша и маленький Гаврилка, все в овчинных полушубках, разномастных валенках и одинаковых рыжих собачьих треухах на головах.
— Саша, как тебе хорошо-то — без этих рыжих волосьев! — заявила невеста. — Так ты ещё красивее! Зачем только баре придумали эти дурацкие парики?
Со стороны забора громко и печально завыл Хмур.
— Алёшка, отвяжи пса! — велел Иван Артемич. — С собой придётся взять, а то он нам всех дорогих гостей перебудит бесстыже.
Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 76
