Широкие ладони зарылись в пахнущие лаком рыжие волосы. Змию физически требовалось это живое, бьющееся тепло, чтобы окончательно не сойти с ума от надвигающегося кибернетического кошмара.
Полчаса спустя любовники вышли из служебного входа на Театральную площадь.
Снегопад укутал Москву белым, искрящимся саваном. Морозный февральский воздух обжигал легкие. Желтый свет уличных фонарей отражался в глазах редких прохожих.
— Ты сегодня слишком молчаливый, — Лера взяла доктора под руку, уютно пряча нос в пушистый воротник своего пальто. — Репетиция была настолько ужасной?
— Наоборот, — баритон хирурга прозвучал глухо, но предельно искренне. Темный африканский загар казался еще контрастнее на фоне падающих крупных снежинок. — Просто любовался самым совершенным созданием в этом городе. Пытался запомнить каждую деталь.
Прима звонко рассмеялась, увлекая блондина в сторону заснеженных аллей. Змиенко шел рядом, слушая ровный хруст снега под ногами, и изо всех сил цеплялся за этот хрупкий момент покоя. Доктор знал: завтра эта мирная иллюзия разобьется вдребезги.
Бетонные своды подземного НИИ дышали холодом и запахом озона. Спуск на минус третий этаж занял несколько минут, но Алу показалось, что лифт опускается прямо на дно преисподней.
Хирург толкнул тяжелую железную дверь с кодовым замком. В центре ярко освещенной лаборатории, над металлическим столом с разложенными ватманами, склонились трое в белоснежных халатах. Инженеры двадцать восьмого отдела. Технари, решившие поиграть в Господа Бога с помощью титана и кремния.
Блондин не стал тратить время на приветствия. Змиенко подошел вплотную к столу и швырнул скопированные ночью чертежи прямо поверх идеальных заводских схем.
— Кто вас сюда пустил? — возмутился старший группы, грузный седой мужчина с въевшимся в пальцы машинным маслом.
— Ваш куратор, — ледяным тоном отрезал доктор. Фиалковые глаза Ала не сулили ничего хорошего. — И если вы не переделаете этот бред до завтрашнего утра, оперировать генерала будете сами. Слесарным инструментом и паяльником.
Инженеры ошарашенно переглянулись. Седой нахмурился, поправляя на переносице тяжелые очки в роговой оправе.
— Это передовая кибернетика, товарищ Змиенко. Высший уровень секретности. Мы рассчитали каждое сопротивление, каждый узел сгибания…
— Вы рассчитали сопротивление медной проволоки, а не живой нервной клетки! — рявкнул хирург, нависая над чертежами. Темный экваториальный загар делал упрямые скулы гения пугающе жесткими на фоне стерильной белизны бункера.
Змий ткнул длинным пальцем в центральную схему интеграции протеза.
— Вы собираетесь пустить электрический импульс от элементов питания напрямую к оголенным синапсам спинного мозга? Серебряные клеммы вызовут некроз тканей через сутки. А неэкранированный ток спровоцирует такой болевой шок, что сердце ветерана разорвется прямо на моем столе. Человеческое тело — это не сломанный трактор. Металл не приживется без биологического демпфера.
В лаборатории повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь гудением мощных люминесцентных ламп. Инженеры привыкли иметь дело с покорными металлами, а не с разъяренным светилом советской медицины, чей авторитет был непререкаем.
Доктор достал из внутреннего кармана пиджака сложенный вдвое лист со своими ночными расчетами и бросил поверх забракованных схем.
— Вот схема обходного подключения, — баритон Змиенко вернулся к привычному, уверенному звучанию. — Я выведу нервные окончания в специальные капсулы из собственной мышечной фасции пациента. А вы заизолируете контакты и снизите вольтаж импульса ровно на сорок процентов. Иначе ветеран не переживет даже первого тестового запуска системы.
Седой инженер медленно придвинул к себе исписанный убористым почерком лист. Глаза технаря забегали по строчкам формул микрохирургии. Спорить с суровым медиком было бесполезно — математика и знание анатомии в расчетах блондина оказались безупречны.
Ал развернулся к выходу. Спина хирурга оставалась абсолютно прямой, хотя внутри всё еще бурлил адреналин.
— У вас двадцать четыре часа, — бросил мужчина через плечо, берясь за ручку железной двери. — Готовьте новые прототипы. И молитесь, чтобы ваш хваленый титан не дал трещину на краш-тесте.
Мраморные своды Министерства иностранных дел встретили Змиенко привычной прохладой и приглушенным гулом голосов. Строгие костюмы, шелест бумаг, запах дорогого табака и паркетной мастики.
Хирург уверенно миновал посты охраны. В этот раз шаг блондина был еще стремительнее. Времени до операции оставалось катастрофически мало, а отечественная медицина не могла дать ответов на те вопросы, которые поставили инженеры двадцать восьмого отдела.
Приемная дипломата встретила доктора абсолютной тишиной. Исай находился на очередном закрытом совещании, о чем красноречиво свидетельствовала плотно прикрытая массивная дверь министерского кабинета.
За рабочим столом находилась только Вика.
Зеленоглазая красавица выглядела безупречно. Строгий, застегнутый на все пуговицы жакет, идеально уложенные светлые волосы, ни единой лишней эмоции на лице. Но стоило тяжелым створкам приемной закрыться за спиной Ала, как в глазах девушки мелькнула тревога, густо замешанная на темном, обжигающем желании.
— Отец у министра? — баритон Змия разорвал тишину. Мужчина подошел вплотную к столу. — Ты достала то, что я просил?
Любовница дипломата молча выдвинула нижний ящик. На полированное дерево легла пухлая папка без опознавательных знаков.
— Диппочта из Женевы, — едва слышно выдохнула блондинка. Тонкие пальцы с идеальным маникюром задержались на сером картоне. — Последние западные публикации по нейрохирургии и микрососудистому шунтированию. Если первый отдел узнает, что я провела эти журналы мимо цензуры…
— Не узнает, — доктор накрыл ее ладонь своей. Глубокий африканский загар резко контрастировал с бледной кожей девушки.
Ал обошел стол. Пространства между массивной мебелью и стеной было ничтожно мало, но хирургу этого хватило. Змиенко властно притянул Вику к себе, заставляя подняться с вращающегося кресла.
Девушка судорожно выдохнула, когда сильные руки легли на ее талию. Все страхи перед проверками, перед всесильным Исаем, перед самим Кридом мгновенно растворились в обжигающем жаре, который всегда вспыхивал между ними.
Зеленоглазая блондинка сама потянулась за поцелуем. Жадно, отчаянно, сминая губы мужчины так, словно это были их последние минуты. Ее руки скользнули под пиджак доктора, впиваясь ногтями в напряженные мышцы спины.
Ал не стал церемониться. Одним слитным движением хирург усадил красавицу прямо на край министерского стола, сместив в сторону тяжелую хрустальную пепельницу и стопку чистых бланков.
— Сумасшедший, — прошептала Вика прямо ему в губы, тяжело дыша. — Секретарь из соседнего аппарата может зайти в любую секунду…
— Пусть стучится, — глухо отозвался блондин.
Длинные пальцы гения ловко расправились с застежками ее строгой юбки. Ткань скользнула по точеным бедрам. Мужчина шагнул еще ближе, раздвигая колени девушки и вжимаясь в нее всем своим литым, напряженным телом.
Каждое их движение было пропитано адреналином и сладким вкусом смертельного риска. Стол едва слышно поскрипывал. Вика до крови закусила губу, чтобы не сорваться на стон, когда доктор
