раньше всех. Меня послали помочь опросить возможных свидетелей. На месте я лично слышал про недавно освободившегося уголовника Кастета, которого видели вечером недалеко от стоянки. Однако Богомолов эту информацию почему-то пропустил мимо ушей. И вместо того чтобы раскручивать местный уголовный элемент, на планерке у начальника милиции заявил, что это сделали кто-то из проезжающих мимо. Пока дело не переведено в разряд висяков, но я чую, именно к этому он и ведёт.
— Ну тогда понятно, почему этот Богомолов заинтересовался нами. Похоже, его контактам в уголовной среде не по понятиям на нас заявление писать. А вот пожаловаться на обидчиков знакомому менту они не прочь. Всё как обычно с этими паразитами. Провозглашают одно, «жизнь по понятиям», а потом втихую стучат ментам.
— Это всегда так было и будет, — согласился Ермаков. — А между тем завтра с утра Богомолов собрался твоего рыжего друга у заводской проходной встретить. Поговорить хочет по душам. Ну что ты, Алексей, по этому поводу думаешь? Признавайся, есть за что вас с Рыжим за жопу взять?
— Я праведников в своей жизни мало встречал. За пятую точку почти любого гражданина можно ухватить, — уклончиво ответил я. — А насчет предупреждения, скажу большое спасибо. За это я обязательно отплачу, той же монетой. И ещё одно, кажется, я знаю откуда ветерок дует, так что придется принять меры.
— Алексей, поаккуратнее с мерами. Если учую криминал, наше сотрудничество закончится, не начавшись, — предупредил Ермаков.
— Криминал — это точно не мой путь, но Рыжего я в обиду не дам.
Пока мы говорили, в голове сложился план действий по устранению угрозы. И теперь хотелось быстрее заняться делом и в первую очередь разыскать Саню.
— Ну что, на этом всё? — спросил я, поднимаясь со стула.
— У меня пока всё, — ответил Ермаков, так и не предложив формального сотрудничества вслух, как хотел еще несколько секунд назад. — И еще одно, Алексей. Я сегодня всю ночь дежурный по городу. Буду сидеть в кабинете и разгребать накопившиеся бумажки. Так что можешь в любой момент звонить напрямую, минуя дежурную часть. Набирай по-городскому вот этот номер.
Быстро чиркнув пять цифр на клочке бумажки, старший лейтенант протянул его мне. Приняв своеобразную визитку, я еще раз поблагодарил и вышел из кабинета. Сев в машину, определился с очередностью задач и поехал искать Рыжего.
Как и предполагал, нашел его в доме Боцмана. Мотоцикл был заботливо загнан во двор. Сам Рыжий обнаружился у телевизора. На табурете перед ним стояла трехлитровая банка пива и сковородка с остатками яичницы. Судя по плескавшимся на дне остаткам пенного, купил ее Рыжий после работы и сразу приехал сюда.
— Саня, ты чего здесь балдеешь? — с ходу предъявил я. — Я же тебе сказал: уволишься и сразу пулей в село.
— Так не дали мне сегодня нормально уволиться, — начал оправдываться он. — Начальник транспортного участка Федотыч, попросил еще денек на грузовике покататься. Сказал, что позарез нужно, а заменить некем. Ну я и согласился, с условием, что он подпишет заявление без отработки. Я после обеда даже обходной лист успел получить и всё что положено на склад сдал. Осталось дело за малым. Завтра часикам к девяти явлюсь на завод и в отделе кадров получу трудовую книжку. А ты сам чего в город прилетел?
— Да появилось тут одно небольшое дельце. Надо кое-что проверить, — я уклонился от прямого ответа, не желая посвящать Саню в суть дела. То, что я собирался экстренно предпринять, лучше делать без лишних глаз.
— Я тебе нужен? Если надо, готов к труду и обороне.
Выслушав предложение Рыжего, я отрицательно покачал головой:
— Нет, сиди лучше здесь, смотри телевизор. Я попозже приеду ночевать. Если не приеду, значит, планы поменялись. А ты завтра в любом случае не вздумай с утра на завод идти. За трудовой пойдешь или после того, как я скажу, либо ближе к концу рабочего дня. После этого сразу дуй в село.
Объяснив, как именно надо сделать, я сел в «Москвич» и покатил к общаге. В заводском общежитии в понедельник вечером было тихо. Зайдя на четвертый этаж, я подошел к знакомой двери и прислушался. Внутри магнитофон пел голосом Высоцкого, про слесаря шестого разряда. Вытащив из кармана прихваченный из багажника молоток, я спрятал его глубоко в рукав ветровки и постучал.
Открыл мне один из тех парней, у которых я несколько дней назад узнал, где Санька проигрывает взятые в долг деньги. Увидев меня, парень хотел захлопнуть дверь, но я ударом ноги распахнул створку настежь.
Первым делом обнаружил, что обстановка внутри полностью поменялась. В комнате находились только трое парней, имеющих лишь косвенное отношение к шайке катал. Кровати жильцов снова стояли на своих местах. Приспособленный под игру кухонный стол бесследно исчез. Шторы раскрыты, а в люстре вместо четырех лампочек горели только две.
О происходившей здесь целую неделю пьянке напоминал лишь накрытый грязной скатертью стол, стоявший на том же самом месте. Правда, теперь кроме батареи пустых бутылок из-под пива да ополовиненной бутылки водки, носившей в народе прозвание «коленвал», ничего на столе не стояло. Кроме этого, я обнаружил магнитофон, изъятый каталами у Саньки несколько дней назад.
— Сокол, ты чего ломишься⁈ — возмутился открывший парень, и остальные начали подниматься.
Я заметил, что никакого желания у этих троих со мной драться нет. Видимо, они знали о судьбе тех, кто пошёл за нами с Рыжим, и не хотели ходить помятыми.
— Всем сидеть на жопах ровно! Где Малюта⁈ — максимально грозно рявкнул я.
— Да не знаем мы. Малютинцы больше не появлялись. За их добром сегодня утром Валет приходил, — признался один из парней.
Судя по считанным мыслям, он не врал. Остальные тоже были не в курсе. Несколько наводящих вопросов тоже к какому-либо результату не привели. Они не знали даже примерно, где шайка катал может заныкаться, для зализывания ран.
— А магнитофон почему здесь остался? — поинтересовался я, желая хоть за что-то зацепиться.
— Валет сказал, что магнитофон Жанны и она потом его сама заберет.
Я вспомнил соучастницу и по совместительству подругу Малюты, которая в прошлой моей жизни родила ему сына. После моего вмешательства, теперь это точно не произойдет.
Парни чувствовали угрозу, не хотели связываться с тем, от кого можно поиметь проблемы, и отвечали вполне правдиво. Одно плохо: они реально ничего не знали и не могли ничем помочь.
Оглядевшись, я обнаружил на подоконнике знакомую колоду потёртых карт и сознание тут же пронзила идея.
— Вы в карты после Малюты играли?
— Нет. Мы и не видели, что он
