он обычно делил еще с двумя сотрудниками уголовного розыска. Сейчас он находился там один.
— Быстро ты прискакал, — заметил Ермаков.
— Ты упомянул Саньку. Вот я и полетел.
После ответа в кабинете воцарилась долгая пауза.
В этот момент мысли старшего лейтенанта были переполнены сомнениями. Он раздумывал, стоит ли посвящать меня в суть дела. Может, вообще зря позвал?
Сомнения боролись с фактами. Именно я помог взять с поличным начальника цеха Михеева и завсклада Кравцова. Дело расхитителей народной собственности на блюдечке принес. Московская акула пера Анастасия Волкова тоже со мной плодотворно работала.
Насчет моего участия в поимке серийного маньяка Малышева, Ермаков не был уверен: майор Васильев его в подробности не просвещал. Однако чуйка старлея настоятельно указывала, что я как-то связан с этим делом. К тому же именно после ночи, проведенной в соседней камере со мной, Малышев запел как соловей.
— Ермаков, ну что в гляделки будем играть или скажешь, зачем позвал? — спросил я, поняв, что въедливого милиционера надо чуть-чуть подтолкнуть.
И только после этого старлей наконец принял правильное решение.
— Алексей, садись, разговор есть, — предложил он. — Но перед этим, я задам всего один вопрос. Как ты относишься к сотрудничеству с органами?
— К сотрудничеству с любыми органами государственной власти, не особо позитивно, — честно признался я. — Уж больно много проблем после этого может возникнуть у обычного советского гражданина. Ермаков, надеюсь, тебе не надо объяснять, что на всех постах сидят люди со своими тараканами в головах. В милиции или прокуратуре тупиц и ищущих свою выгоду хватает с переизбытком. Придешь свидетелем преступления писать заявление, и в один миг тебя могут перевести в статус подозреваемых. Но это не значит, что я не готов сотрудничать с отдельными работниками МВД, разумеется, если это взаимовыгодно и хорошим людям не портит жизнь. Бумажный след мне тоже ни к чему. Такой ответ тебя устроит?
— Вполне, — проговорил Ермаков, про себя подивившись моей откровенности.
— А раз устроит, говори, чего позвал?
— Хочу вас с Рыжим предупредить. Мне сегодня на ушко нашептали, что вами заинтересовался капитан Богомолов. Наш заместитель начальника уголовного розыска.
Как только прозвучала эта фамилия, сознание тут же вытащило полузабытую информацию из массива данных, скопившихся в прошлой жизни. Я до сих пор не понимал, как это всё уместилось в чужих мозгах, рядом с воспоминаниями Соколова, однако с недавних пор я начал предполагать, что именно это насильственное расширение сознания и привело к пробуждению скрытых резервов организма и настоящих экстрасенсорных способностей.
О капитане Богомолове я слышал в девяностые не раз. Правда, тогда он носил звание полковника милиции. Как не знать о многочисленных проделках начальника городской милиции, чьё РОВД накрывало своими щупальцами весь район?
Именно Богомолов помогал приватизатору завода Михееву, разорять город и гасить недовольство граждан. Кстати, теперь Михеева нет. Судя по всему, за воровство в особо крупных размерах он будет сидеть максимальный срок. Интересно, кто теперь вместо него попытается прибрать завод к рукам?
Но сейчас не об этом. Сейчас мой мозг структурировал известные мне факты. И если судить по ним, начальник милиции занимался своими прямыми обязанностями спустя рукава. Рэкет бандитских группировок и крышевание всего чего возможно в девяностые процветали. В это же время полковник Богомолов Семён Александрович строил себе огромный дом на берегу озера, находящегося на территории заповедника, и ездил по городу на чёрном пятисотом «Мерседесе».
То, что он связан с группировками, в городе знали все. Я был подростком и был не в курсе, как происходило сращивание с бандитами, но то, что Богомолов имел свою долю в дележке пирога, секретом не являлось. Кстати, сидевший передо мной Ермаков, в девяностые, будучи начальником уголовного розыска, бесследно исчезнет во время правления начальника милиции Богомолова.
— И по какому поводу этот Богомолов проявляет к нам интерес? — спокойно спросил я, пока не определившись, как поступить с неожиданно всплывшей фигурой офицера милиции.
— К капитану информация пришла о карточных играх в заводском общежитии. Говорят, вы там с Рыжим засветились.
— Ну мало ли кто в общаге в карты играет? Бывает, пару рублей кто-то проигрывает. Я знаю один неприметный стол, стоящий в соседнем дворе. Там мужики каждый вечер на мелочь в карты режутся. Иной раз на столе до двадцать-тридцать рублей разыгрывается. И что, их теперь за это привлекать?
— По информации Богомолова, там фигурировали не пара рублей и даже не сотня. К тому же говорят кое-кому из участников игры косточки потом неплохо пересчитали.
— Ну допустим. Кому-то в рыло дали за дело. И что с того? Без заявления пострадавших граждан и снятия побоев в медицинском учреждении — это просто слухи. Или, может, свидетели у этого Богомолова имеются, готовые на нас указать?
— Несколько я принимаю. Тот, кто сообщил о произошедшем, заявление писать отказался, но Богомолов на вас с Рыжим всё равно навелся, — предупредил Ермаков.
— Ну навелся, и что с того? Ну попытается этот Богомолов нас за жопу ухватить, и что потом? Мы ведь с Саней точно ни в чем сознаваться не собираемся.
— Алексей, ты не понимаешь. Этот Богомолов давно у майора Васильева в особом списке. Мы так и не смогли доказать, но он тесно связан с бывшими зеками и всякой околоуголовной шушерой. Всем коллегам говорит, что это его стукачи и он их использует для раскрытия дел. Но каким-то чудесным образом некоторые из его связей избегают наказания даже за что-то серьезное.
Старший лейтенант резко осекся, почуяв, что наговорил лишнего, но из его сознания я вычленил несколько тревожащих его фактов. Оказалось, что несколько раз подозреваемые в совершении преступления уезжали из города прямо перед арестом. Из уголовного дела исчезали важные улики. Свидетели неожиданно отказывались от показаний прямо во время судебных заседаний. И каждый раз это было как-то косвенно связано с Богомоловым.
Доказать, что он причастен, никто не мог, но подозрения у коллег возникли. Именно ими Ермаков поделился с майором Васильевым, и тот пообещал разобраться. Судя по тому, что после развала Союза, Богомолов стал начальником милиции, с оборотнем так и не разобрались.
— Как я понял, этот капитан Богомолов мутный тип, — начал я и, решив получить побольше откровений, немного стимулировал при помощи дара мыслительный процесс Ермакова.
— Это ты правильно понял, — подтвердил Ермаков. — К примеру, две недели назад на стоянке около трассы на ночь КАМАЗ с импортным спиртным припарковался. Водитель устал и прилег поспать. А утром обнаружилось, что половина груза куда-то исчезла. Как думаешь, кто принял заявление и за дело взялся? Конечно капитан Богомолов, который оказался на месте преступления
