class="title1">
Глава 10
26 ноября 1988 года, г. Долгопрудный. Святослав Степанович Григорьев
И все-таки как же здорово быть молодым! Поразительная способность — высыпаться за шесть часов и быть свежим, активным, а главное — с ясным сознанием, которой так остро недостает, когда тебе за пятьдесят! Вспоминая свою прошлую жизнь, невольно морщился: это ж целая беда — не провести в кровати положенные восемь часов. Соображаешь так туго и состояние имеешь настолько сонливое весь следующий день, будто и не спал вовсе. А тут вроде и секс-марафон на два рыжих фронта закончил поздно ночью, а рано утром проснулся — и сразу приступил к продолжению, благо две милые мордашки лежали щеками у меня на груди и были в полной сексуальной доступности. Близняшки все больше привыкали не стесняться друг друга в одной постели, хотя речь тут скорее про Дашу. Меланхоличная Маша изначально уверенно себя чувствовала будучи в неглиже при сестре. Далее — быстрый душ, и во двор на турники, снова в ванную, и вот без десяти восемь я уже завтракаю на кухне с девчонками, с приятной легкостью и бодростью в теле, готовый горы свернуть.
В девять девчата засобирались к себе на пары в универ, сразу как только увидели хитрую рожу Чижа, пришедшего ко мне в квартиру. Хитрую — в смысле поиска гастрономических изысков. Пришлось пацана подкормить, благо хозяйственный Медвежонок успел оставить в холодильнике самое необходимое, с небольшим запасом. А в начале десятого, уже после ухода сестер, в дверь снова раздался звонок.
— Привет, Славян! — зашел и пожал мне руку Пельмень, а следом за ним зашел квадратный невысокий парень, который особо не изменился с момента нашей последней встречи — Гена Гудрон. Одет Гена был скромно: дешевый, явно поношенный спортивный костюм, сверху вязаный свитер прямо поверх олимпийки, и темно-зеленый ватник нараспашку. Кепка-пятиклинка на овальной голове добавляла его виду лихости и гоповатости.
— Ну, здоров, малой. Давно не виделись, — протянул он мне свою квадратную ладонь, пожатие которой не сулило ничего хорошего.
— Да не малой уже. Вырос, Гена, — хмыкнул я, отвечая на крепкое рукопожатие, пытаясь не поморщиться — рука у Гудрона была стальной. Кстати, вот тоже интересно: почему Гудрон? Помню, кто-то из молодняка рассказывал, что дело в том, что Гена по юности насмотрелся где-то, как кто-то жует иностранную жвачку, и решил тоже пожевать. Только на жвачку денег у него не было. Что он решил пожевать вместо — понятно. Оттого свою погремуху и заработал. Правда, за правдивость этой версии я бы не поручился, но звучала она логично.
— Ну, ясно, — кивнул Гена, отпуская мою руку. — Короче. Это самое, делать чего звал?
— Фуру надо будет разгрузить, а потом загрузить обратно. Ну и так, на вас посмотреть, себя показать. Плачу полтос на рыло.
— Ну ясно. Стыбзил? — меланхолично уточнил он, косясь на Чижа. В ответ я просто пожал плечами:
— А это принципиально?
— Ну ясно, — кивнул Гена и добавил, глядя на Чижа: — Слышь, а ты Чиж же, да?
— Ага! В натуре я! — улыбнулся Серега, дожевывая бутерброд, сидя за столом.
— Ну ясно. Короче, понятно. — Гена снова посмотрел на меня: — Ну я готов, короче.
— Ну тогда поехали, — сказал я, снимая с крючка свою аляску. — Чиж, двигай задницей, давай. Потом доешь, нам в десять надо быть у Митяя, — окликнул я друга, и мы вместе веселой компанией вышли в подъезд, а через минуту погрузились в нашу «копейку». Гена больше заговорить не пытался, просто смотрел внимательно на происходящее с ленцой и помалкивал. Впрочем, он и на тренировках говорливостью не отличался. Если Гену запереть на сутки в одной комнате с Медвежонком, не уверен, что они хоть парой слов обменяются. С другой стороны, Миша был парнем более любопытным. А Гене, казалось, что тупо всё равно на происходящее вокруг него.
Под аккомпанемент накрапывающего дождя и в окружении серых красок утра последних дней поздней осени мы и доехали до Лобни. Чиж, матерясь и ругаясь, кое-как стараясь объезжать лужи и ямы, подвез нас к зданию школы бокса, возле которой стояла покоцанная зеленая «шаха». Скомандовав поставить машину дверь в дверь с ожидающей нас гордостью отечественного автопрома, я быстро закрутил ручку, опуская стекло возле себя:
— Здорово, Сокол! Привет, Митяй! Ну чё, едем? — посмотрел я на хмурые, невыспавшиеся лица местных ОПГшников в соседнем авто. Сокол был за рулем, и окошко у него уже было приоткрыто — парни курили прямо в салоне.
— Ага! Давай за нами! — кивнул Митяй, подкрепляя свои слова движением ладони. На заднем сиденье его «шахи» располагалось еще пара крепких молодчиков, которых после беглого осмотра я не узнал. Вроде видел на местном авторынке, но нас точно друг другу не представляли.
По дороге, пока въезжали в промзону и двигались к нужному ангару, я всё прогонял в голове план дальнейших действий. То, что Вору вдруг понадобилось гнать из-за рубежа какую-то химию, я не верил. Уголовники — это всегда про криминал, а значит, внутри груза было что-то спрятано. Это и дураку понятно. Но как это что-то обнаружить? Сомневаюсь, что уголовники будут привлекать большое количество людей и перелопачивать весь груз в поисках спрятанного, верно? Значит, надо выгружать и смотреть на фасовку. По-любому «заряженный» груз можно будет обнаружить на глаз, отличить от обычного товара. На это и был мой расчет. И для этого я и нуждался в грузчиках.
Нет, был еще один вариант и настоящий груз уже заныкали в кабине водителя, проверить точно стоило, но в такое развитие событий я не верил. Тогда водила должен был точно знать, где храниться нычка и иметь время ее извлечь после загрузки товара на аэровокзале. Маловероятно.
Наша «копейка» с хрустом затормозила по щебенке у длинного ангара из ржавого гофра. Я вышел из машины и вздохнул. Воздух пах соляркой, старым железом и, да, пожалуй, что близкой зимой — тем особенным, острым холодком, который появляется только в ноябре, когда сырость смешивается с первым минусом.
Из ангара, волоча ноги в старых кирзачах, вышел сторож — дед в телогрейке, с лицом, похожим на печеную картошку, и с дымящейся «козьей ножкой» в кулаке, отчего от мужика за километр несло дешевой махоркой. Митяй улыбнулся и махнул охраннику рукой:
— Здорово, Егорыч, — подошел к нему Олег. Сунул руку в карман и протянул тому
