раздались выстрелы. Они гремели уже некоторое время, но старый вояка списывал их на призывы отставшей шляхты собрать второй отряд голозадых гуляк. Только вот сейчас к ним все громче добавлялись крики людей и…
— Дьявол! — Взревел он, поняв что слышит приближающийся стук копыт нескольких десятков всадников. Гуляки не могли идти так ровно. — Что там? Что?
Он махнул рукой бойцу, что удерживал его.
— Туда.
Парень помогал, они ковыляли кое как через башню. Внизу скрипел ворот механизма ворот. Слышались крики. Душераздирающие вопли. Кто-то там явно умирал в тяжких мучениях. Московитское ядро влетело не просто так. Все же нанесло какой-то урон.
Медленно! Слишком медленно идет закрытие!
Наконец-то он оперся на парапет, уставился на то, что происходило в замке и за его стенами. Ноги подкосились.
— Конец… — Простонал он. — Это… Это…
Где-то в башне прогремел взрыв.
* * *
Башня была достигнута.
Первый десяток грохнул из аркебуз по тем, кто суетился возле нее. Через дым и крики умирающих бойцы быстро спешивались. Группа рванулась вперед, внутрь.
Я слетел с седла. Находиться на открытом пространстве на улице было слишком опасно. С других башен и со стен по нам могли начать бить. Два десятка оставил здесь. Раздал приказы занять близлежащие постройки, прикрывать подступы к воротам. Не дать противнику собрать быстро хоть какие-то значимые силы для штурма башни вслед за нами.
А сами ворота скрипели, но закрывались слишком медленно.
За ними я слышал приближающийся дробный стук копыт, выстрелы, крики, звуки боя.
— Вперед! Давай.
Сам возглавив третий десяток, пока еще не вошедший в башню, повел его на приступ. Впереди, точнее выше на ярус, грохнули пищали, а потом рванула граната. Сотню Якова я снарядил этим новым изобретением. С поджигом было пока что сложно, такие зажигалки как я сделал себе, в массы пока еще не пошли. Но, уверен, там внутри для освещения имелись факелы или масляные лампы, фонари. Шнуры гранат были хорошими и пропитанными, полыхнуть такой мог быстро.
Мы влетели внутрь.
В ноздри пахнуло дымом. Бой шел уже на втором или даже на третьем ярусе. Крики отбивающихся, стоны раненых. Судя по скорости продвижения, шансов у гарнизона почти не было. Их тут от силы десяток. Да и люди нас совсем не ждали, не понимали что происходит. Всех их, как я и думал, привлекло творящееся за стенами. А мы ударили с тыла.
На такой успех я и не рассчитывал. Был план взять с налета часть северных укреплений, растянуть шляхту. Напугать нашим наличием в городе. Орудиями бить по воротам. И заставить сдаться. Принудить к переговорам. Но, все получилось даже лучше.
В дыму двигаться было сложно, и мы чуть отстали от передового отряда.
Поднялись на второй этаж. Тут из-за дыма было вообще не продохнуть. Да и не видно ни черта. Но я был точно уверен — механизм здесь, и он поврежден. Так-то отлично. Ворота не закроются. Но и плохо. Нужно чинить, ведь теперь этот замок наш.
Подобрался, с трудом ориентируясь в дыму, к лестнице наверх. Оттуда свесился один из бойцов.
— Го… — Он кашлянул. — Государь, башня наша.
— Благодарю за службу. Потери?
— В дыму не ясно. Но вроде бы все живы, господарь. Двое ранено, не сильно. И один оглушенный. Гранату метнул, но…
Контузия. Здесь еще к такому не привычные.
— Пленные есть?
— Да, там наверху.
— Всех вниз. Десяток здесь оставить, не больше. И то до смены на бойцов Чершенского или рязанцев. Кто быстрее подойдет. Вы у меня на вес золота.
— Рады служить, государь! — Выкрикнул он и исчез наверху.
Послышались крики раздаваемых приказов.
— И еще! — Крикнул я вдогонку. — Как дым уйдет! Разберитесь, что с механизмом! Починить надо!
Осмотрелся. Мои бойцы начали исполнять приказ по осмотру механизма. Двое подскочили к лестнице, стали принимать одного раненого.
А сам я в дыму, недалеко от лестницы на моем этаже, у бойницы приметил силуэт. Сделал шаг. Парень сидел, держался руками за уши, стонал, покачивался.
Подошел вплотную, положил руку на плечо, он дернулся, уставился на меня.
— Не слышу… Го… Го… государь… Я… Я не не слышу!
Слезы текли из глаз. Лицо было чумазое. Из ушей текла кровь. Видимо не рассчитал. Гранату швырнул, а отскочить далеко не успел. Бревна сдержали осколки, а вот взрывную волну не полностью. Досталось ему.
— Ты молодец! Спасибо! — Я сдавил его плечо рукой. — Это пройдет. Уверен, пройдет.
Я в прошлой жизни видел и не такой силы контузию. Все проходило, восстанавливались люди. Время, нужно было время. Здесь, скорее всего к вечеру шок уйдет. Глухота, тут сложнее конечно. Сказать, когда не возьмусь.
— Я для тебя… Все для тебя. — Парень медленно опустился на колени, сменив покачивающуюся позу более раболепной. — Государь.
Рука моя сильнее сжала его плечо. Дал понять, что вставать надо. Нечего тут дышать пороховым дымом. Сам повел его к выходу. Тот в легком шоке, причем как я думал, не столько от контузии, сколько от самого факта, что государь его лично выводит из башни, семенил рядом.
— Принимайте героя. — Помог ему с лестницей, пропустил вперед. Там внизу его приняли. Сам спустился.
Выбрался наружу.
И в этот миг понял — мои основные силы входят в замок. Довольная улыбка расплылась по лицу. И тут же, слева от входа в башню, сидели несколько пленных. Видимо пока я говорил с раненым и помогал ему, их уже успели спустить. В дыму не разглядел.
Ну что. Поговорим.
Глава 13
Я быстрым шагом подошел, навис над двумя связанными шляхтичами. Один молодой, только-только усы пробиваться стали, а второй бледный как мел, тяжело дышащий, прямо надрывно, пожилой, хоть и крепкий. Седой, со шрамом через щеку и приличной страшной проплешиной слева, словно часть волос прижгли, и они на этом месте не росли больше никогда.
Глаза злющие, холодные, словно стекло.
Вспомнилась мне история отца. Он про войну не любил говорить. Но как-то, когда на рынке заспорил с одним мужиком, выдал ему, что мол глаза у тебя, как у фашиста. Тот на него с кулаками полез и как-то быстро замирились они. Ну а я по детству пристал, расспрашивать стал. И выяснил из кратких ответов отца, что были у фрицев офицеры. Особенно из тех, что две молнии на петлицах носили. И когда такого в плен брали, смотрели по-особому. С презрением и… Словами не опишешь такой взгляд, увидеть надо. Надменность, злость, отрешенность, и все это прикрывает страх, страх, пробивающийся из души. Ведь каждый из них знал, если
