Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 67
— А почему это?..
— Да подожди ты, — оборвали его, — соль — впереди. Ха-ха… — смеялись заранее.
— Приходит приказ, нах… — снова начал Пётр Нестеров. — Поедешь ты, ты, ты и ты. Ты, значит, то есть я, старший. Ладно, раз родине нужно, мы всегда рады. Мы Присягу давали, мы как бы пупки рвать по Уставу должны.
— Эт-т… точно, — согласился кто-то из дальнего угла.
— Ты не отвлекайся, а по сути, — ехидно заметил Герман Орлов, потому что все эти высокие материи о Присяге и долге не имели в данный момент никакого значения.
— Ага, — усмехнулся Пётр Нестеров. — Мать мне набила сумку, такую здоровую, мечта оккупанта называется. Пятнадцать трусов, пятнадцать маек, пятнадцать полотенец. Баул получился. Выдали нам личное оружие, нах… Я говорю, чего я там буду делать с пистолетом-то? Им даже кошку не застрелишь с пятидесяти метров. Давай автоматы, нах… Обойдёшься, отвечают, не положено по штату. «Это же пукалка, нах… только застрелиться». — «Ты же опер, там достанешь». Я им говорю: «В задницу вашу мать! В бою, что ли?» — «А то! — отвечают. — Сообразишь!» Полдня орали, судили-рядили. Упёрлись: «Без автоматов не едем!» И баста!
— Ну и что? — спросил Бургазов Паша, которому было очень даже интересно, как обходятся с их братом в других РОВД.
— А приказ-то никуда не денешь, нах… Начальство в Москве доклада ждёт, а мы в забастовку.
— Правильно… — одобрительно сказал кто-то сонным голосом.
А Бургазов Паша, который не слышал рассказа, снова спросил:
— А сборы были?
— Да подожди ты! — снова оборвали его. — Соль впереди.
— Ну и что? — спросил Герман Орлов. — Выдали?
— Куда они денутся? Только вначале дали укороченный АК, нах… «Да вы что, ребята! Это же хуже пистолетов. Прицельная дальность какая?» Опять кричали полдня. «Давай, — говорят, — выметайтесь из отделения». Мы вещи бросили в караулке и сидим. До вечера сидели. Пришёл наш полковник Субботин. Выругался, схватился за голову и убежал. На следующее утро нормальные автоматы нашлись, АК-74М, и по четыре рожка каждому. Спрашивает: «Как ехать?» Полковник Субботин: «Поездом, поездом?! А кто вам персональный состав даст?» Мы ж то думали, что нас к какому-нибудь эшелону прицепят. Нет, своим пердячим паром с вещами и баулами через полстраны.
— Поездом на войну?! — не поверил Бургазов Паша и выпучил и без того изумлённые глаза, только в темноте этого никто не заметил, ну разве что Игорь Габелый, но ему было всё равно, кто как реагирует.
— А то… — гордо сказал кто-то.
— Так не бывает, — возразил кто-то, он не Лёва Аргаткин, который уже знал, как отправляют в России на войну.
— Ещё как бывает, — веско сказал Алексей Ногинский. — Игорь не сколько увидел, сколько дорисовал в воображении его нервное лицо с локонами, выбивающимися из-под кепи. Ногинский не стригся из принципа, чтобы быстрее уехать домой. — Мы тоже один раз целой ротой ехали. Полвокзала в Астрахани занимали. И все пьяные. Представляешь?! Пьяные и вооруженные до зубов. С гранатами, подсумками. Полиция нас стороной обходила. У Министерства обороны денег нет даже на теплушки.
— Продали в Корею! — Алексей Ногинский оскалился в радостном смехе.
Передние зубы у него были железные, потому что он любил драться и настоящие зубы ему выбили ещё в учебке. Как ни странно, он был самоучкой по части компьютеров. После бокса это было его вторым увлечением. Любил он поговорить на тему «окон», мог запросто просветить насчёт недостатков и достоинств той или иной версии операционной системы и дать дельный совет, так что дилетанты обращались именно к нему.
— Ну а чего… ёпст, не баре, — высказался Герман Орлов. — Я тоже всё время так езжу… к тёще на дачу… И ружьё у меня с собой, правда, разобранное, в багажнике.
Все засмеялись: «Гы-гы-гы!!! Ха-ха-ха!!! Охо-хо-хо!!!» Приятно было вспомнить мирную жизнь и тетушку Германа Орлова, которая жила в Выксе. Занятная у Германа Орлова была тетушка, писательница сказок. Много он о ней рассказывал странных историй, то она с колдуньей знакомилась, то болотную кикимору видела, то на метле летала. Ведьма, а не бабушка. «Между прочим, третий раз замужем», — говаривал Герман Орлов таким тоном, будто это было исключительно его личной заслугой. «Не фига себе?! — удивлялись все почтительно. — Вот это бабка! Везёт тебе, Гера». «А то!» — гордо задирал нос Герман Орлов. Не у каждого родственник писатель.
— Я не знаю, как ты ездишь, я не привык. В гражданском поезде с боевым оружием… — недоумённо сказал Пётр Нестеров, давая понять, что ситуация сама по себе нереалистичная, но, мол, начальству виднее, оно за всё в ответе, на то оно и начальство.
— И ничего, не такое видали… — согласился Юра Драганов.
Густые выгоревшие усы степенно лежали у него на верхней губе, и вообще он своим обликом напоминал молодого Краско. Был такой артист, умер от водки и простуд.
— Ну да, ну да… — насмешливо закивал Пётр Нестеров. — Ну что, рассказывать или нет, нах?..
— Рассказывай, — разрешили хором, потому что всё хорошо заканчивалось.
— Короче, в Москву приехали без приключений. По литру раздавили — чего там, семь часов электричка от Нижнего. На Курском говорят, поезд номер такой-то, сядете и вперёд, нах… А у нас с собой в общем количестве по пять литров на брата. Мы так прикинули, ехать-то долго. Приняли на грудь и тихо, мирно легли спать. Вдруг ночью мужик военный из соседнего купе припёрся. Я его спросонья едва не шлёпнул. Талдычит одно: «Мужики, оружие прячьте!» Что за ерунда? Поезд стоит, по вагону ходят пограничники с этими самыми… вилами на фуражках! Отродясь такой мерзости не видал, нах…
Все засмеялись, словно только и ждали этого момента, а Бургазов Паша, простая душа, от изумления открыл рот:
— Что за фигня?..
— Вот это и есть соль, — объяснили ему.
— Не поверите, оказалось, мы в Украину заехали. А те обалдели. Четверо мужиков в камуфляже да ещё и с полным боекомплектом. Как так получилось, сам не пойму. Но бог с ними. Вначале решили, что мы террористы. А мы им командировочные. Документы, мол, направляемся на защиту «стены» и родины, нах…
«Какая стена, нах?.. Какой родины, нах?.. Окстись! Вы в Украине!» Мы за головы схватились. Скандал международного значения. Писец всему, нах!.. Круглая абстракция, нах!.. Ещё с похмелья, плохо соображаем. Иван Салачинов в баулы полез за боеприпасами: мы хоть пьяные, но понимали, что по городу с пристегнутыми магазинами ходить как бы не к лицу, поэтому всё попрятали в сумки.
— А почему? — наивно спросил Бургазов Паша, который раньше не слышал рассказа и от удивления только и делал, что выпучивал глаза.
— Да потому что меру нахальства надо знать, — объяснили ему.
— Ага, — согласился Бургазов Паша. — Дальше что?!
— Дальше?.. Пошёл я с ними как старший в купе к проводнику, который нас сдал. Сука хохлацкая!
— Да… они теперь такие… — со знанием дела высказался Лёва Аргаткин. — Зажрались… Смерть тараканам!
— Самостийные…
— Ну?.. — подтолкнул кто-то рассказ, кажется, Виктор Максимов, который из-за скромности и из-за того, что был из Волгоградского РОВД, не вступал в разговоры, а ещё из-за того, что лучше понимал украинцев — заложников того самого разделения великой страны. Но разве об этом говорят в приличном обществе? Об этом помнят где-то в подсознании и крестятся на тёмный угол, чтобы больше ничего подобного не повторилось.
— С этими самыми, с вилами на шапках. Писец всему! Я им говорю: «Мужики, мы же командированные, воевать едем». — «Ни хера, вы террористы!» Я им снова: «Мы свои, едем на войну». А у самого такая мысль в голове о неестественности происходящего. А эти хохлы из принципа слушать не хотят. Протокол принялись строчить. Снова в купе попёрлись. Этих самых… террористов поймали, представляешь?! Медаль, наверное, кому-то светит? Уже дырку вертят. А в купе наши уже автоматы зарядили, затворы передергивают. Пограничников как ветром сдуло. Я своим говорю: «Патронов мало, долго не продержимся, сдаваться надо». Ну и началось: прибежали с пистолетами в руках. Мы уже за гранаты взялись. Те кричат: «ОМОН вызываем!» — «Не надо ОМОН! Постреляют, нах… в этой сраной Украине, до „стены“ не доедем. Сдаёмся, нах!..»
— Хорошо хоть так! — с облегчением вздохнул Бургазов Паша и вытер вспотевший лоб.
— А что ты думал, в тюрьму нас посадили? Тогда бы я здесь с вами не разговаривал, нах… Вылезли мы из вагона, обвешанные вещами и оружием, но автоматы не отдаём. Они эти автоматы притырят, ищи потом ветра в поле, нах… Международный скандал! Хоть в ООН обращайся. Привели в отделение. Мы уже перепуганные и протрезвевшие. Дело шьют. Пятнадцатью годами пахнет, нах…
— Не может быть, — не поверил Бургазов Паша, простая душа.
— Может, — лениво сказал Герман Орлов. — Я этих козлов знаю. До сих пор наш газ сосут. Волки позорные.
Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 67
