что всё нормально. А потом мы уже с председателем Жуковым этот вопрос разрулим.
Рыжий удивился:
— Ты же сам вчера говорил, что с утра на завод — ни ногой, — напомнил он.
— Опасность миновала, так что уже можно, — отмахнулся я.
После накрытия милицией малины молодых уголовников, навряд ли у капитана Богомолова возникнет непреодолимая потребность встретиться с Саней. Он сегодня будет пытаться тушить разгорающийся пожар, чтобы прикрыть свою задницу.
После завтрака Саня укатил на мотоцикле. Я же достал всё импортное спиртное и спрятал его подальше в подпол, за банки с огурцами. С собой забрал только несколько образцов, чтобы угостить Матрёну. В голове родилась надежда, что она из французского коньяка или шотландского самогона сможет приготовить настойку с нормальным вкусом, способную оперативно гасить головную боль в критически важные моменты и снижать время действия откатов.
После того как я закончил прятать добычу, возникло желание всё проверить лично. Закрыв дом, я доехал до бараков и, остановившись поодаль, начал наблюдать за происходящим вокруг накрытой малины.
Рядом с бараком стояли милицейский «козлик» и «Жигули». Вплотную с распахнутым настежь входом в квартирный блок припарковался задом бортовой грузовик ЗИЛ. Несколько хмурых мужиков прямо сейчас грузили в него мешки, тюки ткани и ящики с алкоголем. Судя по разной одежде и виду грузчиков, занимались этим отбывавшие срок суточники.
Похоже, все улики по уголовным делам оприходовали ещё ночью и теперь отправляли на ответственное хранение. Обитателей малины давно увезли, а присутствующие здесь милиционеры следили за сохранностью вещдоков.
В связи с этим рядом стоял Ермаков и несколько сотрудников, с вожделением посматривающих на импортный алкоголь. Среди них выделялся чернявый капитан милиции. Он явно не находил себе места и периодически то заходил в барак, то снова выходил наружу.
Расстояние в сотню метров не позволяло читать мысли без обоюдного зрительного контакта, но то, что этот нервный милиционер — капитан Богомолов, я догадался сразу. А ещё я предрёк, что мы с ним обязательно скоро столкнёмся лбами.
Ермаков следил за Богомоловым с едва скрываемой усмешкой. Пока он не мог доказать связь капитана с малютинцами, но теперь знал точно, что тот замазан, и с интересом наблюдал за разворачивающимся спектаклем одного актёра.
Договорённость между мной и Ермаковым позволяла привлечь его в намеченной на субботу операции по возвращению музыкальных инструментов. Однако разговор по этой теме я решил отложить до четверга или пятницы. К этому моменту старший лейтенант как раз разгребёт зависшие уголовные дела о кражах, которые накрытие малины должно помочь разрулить.
Убедившись, что дело закрутилось, я покатил в сторону гостиницы «Чайка». Во-первых, надо снова попытаться поймать акулу пера, а во-вторых — заказать заранее столик на субботу. Ведь даже имея деньги на взятку метрдотелю, не факт, что в самый рыбный день ресторана, нашу компанию нормально посадят.
Сегодняшняя администраторша гостиницы была мне незнакома, из-за этого нормального диалога не получилось. На просьбу позвонить в номер люкс московской журналистке она ответила отказом. Предложила оставить записку, которая будет отдана Анастасии Волковой, когда та появится. Красных «Жигулей» журналистки на стоянке не было, так что настаивать я не стал.
Конечно, сам диалог мне не понравился, захотелось нажать на администратора другим способом, но я отказался от этой идеи, когда узнал из её мыслей о личной просьбе журналистки оградить её от контактов с теми, кто будет её искать.
В ресторане мне повезло больше. Метрдотель должен был явиться на работу только к пяти часам, но это не помешало мне заказать нужный столик. В этом деле помог знакомый бармен.
Сунув ему пять рублей, я заказал его фирменное кофе с коньяком и уточнил по поводу субботнего выступления ВИА с дурацким названием «Песня-песня». А когда бармен всё подтвердил, указал на тот самый стол, где раньше любили заседать приезжие грузины.
Интересующий меня объект стоял сбоку от сцены, на небольшом возвышении, прямо перед танцполом. И, как я понял, считался самым лучшим в ресторане местом.
— Дружище, мне нужен этот столик на субботу, — напрямую озвучил я свою потребность.
— Ещё две недели назад я бы тебе сказал, что это невозможно, — честно признался бармен. — Но так как наши гости из солнечной Грузии давно съехали, этот столик снова выпал из разряда навечно зарезервированных.
Бармен заглянул в толстый блокнот и полистал страницы:
— На эту субботу банкетный столик пока свободен. Если пообещаешь, что чек будет под сотню рублей, и оставишь задаток, то он, считай, твой. (Про чаевые он не сказал, но это само собой предполагалось.)
— А метрдотель не будет протестовать? Столы — это ведь его епархия.
— Если оставишь красненькую купюру сверху, то столик закрепится за тобой железобетонно — шёпотом посоветовал бармен.
Так я и сделал. Отдав червонец, составил предварительное меню на шесть-восемь человек, заказал самое дорогое спиртное и оставил задаток сорок рублей.
Гостинице «Чайка» с одноимённым рестораном я отводил в будущем определённое место и потому уже сейчас хотел наладить с персоналом хорошие связи. Конечно, для того чтобы это всё функционировало как надо, кое-кого отсюда придётся убрать (имелись в виду метрдотель и одна продажная старшая этажа), но в остальном здесь можно работать.
Закончив с заказом, я направился на выход и на пороге ресторана столкнулся с Анастасией Волковой. Судя по растрёпанному виду и кое-как заправленной в джинсы рубахе, она только что проснулась и, видимо, явилась сюда, узнав, что я её искал.
— Пошли ко мне, — бросила она без приветствий и стремительно направилась к лифту.
А буквально через три минуты я уже стоял на пороге номера люкс и рассматривал творческий беспорядок. Судя по придавленным кофейными чашками стопкам бумаги на столе, полной корзине смятой бумаги, заправленной печатной машинке и расправленной постели, Волкова работала всю ночь и легла спать под утро.
— Над чем так усердно трудилась? — поинтересовался я.
— Записываю всю информацию по делу самоустранившегося гипнотизёра Арнольда Драбужинского.
— Настя, не многовато ли ты накопала материала за пару дней? Можно взглянуть? — заинтересовался я.
— Не надо мой творческий беспорядок превращать в хаос, я тебе и так всё расскажу, — пообещала журналистка и отобрала у меня стопку только что взятых бумаг.
— Ну давай, жги.
— Так уж получилось, что я восприняла серьёзно твоё предупреждение и начала следить за обстановкой в Смоленске. Ты оказался прав. Из Москвы приезжали посмотреть на покончившего жизнь гипнотизёра.
— Кто приезжал?
— Высокопоставленный комитетчик. Но это точно не тот, кого ты ждал.
— Почему ты так решила?
— Конторский приехал по поручению кого-то сверху. — Волкова указала на потолок. — Вот только узнать, кто его послал, вне моей компетенции.
— Интересно,
