поймут. А ты всё сразу схватываешь, да?
— К чему это она? — подумал я.
— Молчишь? Понятно. А здоровье у меня хорошее. Вот в Крым собираюсь. Не хочешь со мной? Вернее, с нами. Мы с сыном летим.
— Сколько лет сыну?
— На шесть лет младше тебя.
— Понятно, хочет чтобы я «полечил» сына, — подумал я.
— Так это ваши люди сегодня следили за мной? — спросил я несколько агрессивней, чем нужно.
— Э-э-э… Заметил? Вот лапухи! Не злись. Это я попросила ваших ребят, чтобы сообщили, когда тебе можно позвонить. А так я им категорически запретила вмешиваться в твою личную жизнь.
— Хм! Запретила она! — подумал я. — Так тебя и послушался Юрий Владимирович. Или он ещё не знает?
— Хотите, меня с вашим сыном познакомить? — спросил я, имея ввиду другое.
— Э-э-э… Хочу. Тебе же не будет трудно?
— Мне трудно не будет, кроме того, что лететь до Москвы десять часов, а потом ещё до Симферополя. А Чёрное море мне не нравится. Вот и думайте.
— Предлагаешь нам прилететь во Владивосток? — нервно спросила трубка.
— А сильно надо? Ваш сын долго проживёт.
В трубке возникла тишина.
— Откуда ты знаешь? — спросила она.
— Мне сложно ответить на этот вопрос, но это так, — сказал я.
— Значит, не хочешь в Ялту?
— Что я там не видел? — спросил я. — У нас тоже сезон начинается. У меня тут мотоцикл, друзья, богатый подводный мир. А там даже звёздочек морских нет. Сюда приезжайте я вам настоящее море покажу. Сына вашего с маской нырять научу. Трепангов ему покажу. Скоблянку из них приготовлю. Думаю, вам не будет трудно место в санатории получить. Приезжайте.
— Вкусно рассказываешь. Сразу аудиала видно. Далеко к вам, да-а-а…
— И я говорю. Но у нас интереснее. Тем более с вашими возможностями. Покажу, где у нас акулы водятся.
— Акулы⁈ — испугалась телефонная трубка.
— Такие же, как и в Чёрном море, катраны. Они не опасные для человека. Если их руками не трогать. Но живут они на глубине в холодной воде. На поверхности им делать нечего. Приезжайте.
Трубка помолчала.
— Я подумаю, -наконец сказала она.
Глава 15
Ещё на первом году моих занятий каратэ в прошлом-будущем выявилось, что спаррингую я от обороны. Видимо сказался опыт борцовских схваток. Там, если не подготовить бросок, ничего не получится. Очень редко соперник сам «валится» на тебя. Ну, если совсем неопытный. А опытного пока раздёргаешь, так и сам нарвёшься. Вот и в караэ мне нравилось «вытягивать» соперника на удар и контратаковать.
Мне очень понравилась «связка» из четырёх блоков: аге уке, сото уке, гедан барай, учи уке. То есть: верхний, средний во внутрь, средний наружу, нижний. В общем-то это была не связка, а просто схема отработки блоков, но я её превратил в связку защиты. Удобно было после аге уке, чуть увести локоть назад и выполнить движение предплечьем перед собой, отбивая удар в грудь.
С этого положения удобно ударить кулаком от плеча вниз к одноименному колену, отбивая удар ногой. А снизу удобно вывести его круговым движением до уровня одноименного плеча, тоже отбивая удар в грудь.
Я так наработал эту связку, что превратил блоки в удары. Впрочем, они и были ударами. Связку удобно было выполнять даже одной кистью, резко разворачивая ей в нужную сторону. Удивительно, но больше никто из учеников не взял эту схему на вооружение. А я долбал блоками руки и ноги соперников весьма эффективно.
Дошло до того, что гедан барай я стал делать не предплечьем, как «положено», а кулаком. Но не первыми двумя костяшками, а последними, мизинцем и безымянным. Пришлось даже специально «набивать» их, чтобы укрепить. Пацаны смеялись с меня, но потом в спаррингах «плакали».
К чему я это говорю?
Сейчас мой разум тоже включался и реагировал на малейшую опасность или движение, направленное в мою сторону. Раньше у меня работало только периферическое зрение, а сейчас оно расширилось до кругового, за счёт фасеточного. Периферическое зрение я в своё время тренировал специально и долго. Поэтому, некоторые считали, что я употребляю какие-то лекарства, так как взгляд у меня, чаще всего был, расфокусированным. А так как я «болел» каратэ «хронически» и тренировался всегда и везде, то иногда это превращалось в проблему.
Я ничего не выдумал нового. Японское кэндо основано на опережении соперника. Вот и я отрабатывал «опережение».
Сейчас во мне сплелись прошлые навыки с новыми и их симбиоз дал удивительный результат. Реакция на движение противника стала быстрее, удары постепенно становились и сильнее, и быстрее, передвижения тоже день ото дня ускорялись. Уже сейчас они были на уровне моих прежних из прошлого-будущего. Но чувствовалось, что «расти» ещё есть куда. Но, главное — реакция, конечно и общая подвижность тела. И бокс тут, как говорится, в помощь. Поэтому я чередовал каратэковскую отработку блоков и ударов в длинных стойках и технику рук и ног в коротких, но с обязательным скручивающим импульсом в тазу.
После полугода усиленных тренировок я постепенно укрепил костяшки на кулаках, связки и суставы, и «подошёл» к классическо-шотокановскому исполнению техники ударов руками и ногами. Подошёл, да. Приблизился. Думаю, что экзамен на инструктора я бы сдал.
Кстати, об инструкторе каратэ. Хе-хе…
Городецкий вернулся из Москвы с карт-бланшем. Его назначили председателем Приморской федерации спортивных единоборств, куда вошли: самбо, боевое самбо, рукопашный бой, японские каратэ и айкидо, китайское у-шу, корейское тхэквондо, вьетнамское вьет во дао, тайский бокс и, собственно, сам бокс. В уставе я так прописал, хе-хе, собрав всё в кучу.
Кроме председателя в федерации уставом подразумевался совет, а вот Совет должны были выбрать тренера всех секций приморского края на съезде, который должен был состояться в июле. Тайным голосованием. По одному представителю от спорта. А пока у нас имеются только два спорта: самбо и бокс, то Совет будет состоять из двух, кроме председателя, членов. Кто-то, кто не захочет приезжать, сможет проголосовать открытым способом, прислав письмо.
Вот такие у нас были планы на июль. Ну и как бы я куда-то уехал и оставил своего Георгия Григорьевича? Он на меня сильно рассчитывал. Тем более, что ему рекомендовали привлечь именно меня, когда узнали, что именно я и устав составил и напечатал, и план организационных мероприятий придумал. А у нас, как известно, кто придумал, тот и
