Да, пресловутая бомба. Нашли наши геологи месторождения урана. В Читинской области и в Казахстане. Начнем там понемногу добычу налаживать. Надо, чтобы к концу войны у нас был ответ на «большую дубинку» американцев. Чтобы они сотню раз подумали, стоит ли с нами связываться. Приходится кроме войны и на перспективу работать, жаль, средств маловато.
Неплохо бы к этому делу еще и этих танкистов привлечь. Надо Лаврентию сказать, чтобы работу по ним интенсифицировал. Органы, понимаешь, год ничего сообразить с неизвестно откуда появившимися людьми не могут. Понятно, что я не даю грубо работать, так ведь и шпионов надо не за счет жесткой работы ловить. Думать надо, расследовать, шени деда, а не мух считать. Так, завтра Лаврентию хвост накрутить надо. Ну не могу же я один все помнить. Да и не дам я в себе гипнотизерам ковыряться. Зато этих товарищей, если они точно из будущего, надо будет по полной программе выкачать. Но только с их полного согласия. Чтобы все малейшие нюансы высказали. Добровольно. Знание – сила, а знание будущего, даже и вероятного – вдвойне.
«4 мая 1935 года Сталин и правительство провели в Кремле прием в честь выпускников военных академий, впоследствии ставший традиционным. В своей речи, обращенной к молодым военным, он говорил: «Слишком много говорят у нас о заслугах руководителей, о заслугах вождей. Им приписывают все или почти все наши достижения. Это, конечно, неверно и неправильно. Дело не только в вождях…
Раньше мы говорили, что «техника решает все»…Это хорошо. Но этого далеко не достаточно… Чтобы привести технику в движение и использовать ее до дна, нужны люди, овладевшие техникой, нужны кадры, способные освоить эту технику… Вот почему старый лозунг «техника решает все»… должен быть заменен новым лозунгом, лозунгом о том, что «кадры решают все…Если мы хотим изжить с успехом голод в области людей и добиваться того, чтобы наша страна имела достаточное количество кадров, способных двигать технику вперед и пустить ее в действие, мы должны прежде научиться ценить людей, ценить каждого работника, способного принести пользу нашему делу»[29].
15 января 1942 г. Район Воронежа.
439-й истребительный авиаполк ПВО.
Николай Козлов
– Дежурное звено – на вылет!
Вместе с Семеном Николай бежит к стоящим истребителям. Запуск, рулежка, отрыв. Взлетевшая пара набирает высоту, одновременно пытаясь обнаружить противника. Но наконец Семен, а за ним Николай замечают инверсионный след. Высотный разведчик держит курс на Воронежский район обороны.
– Серый – Первому. «Баклан» на девяти с половиной, курс… скорость… Прием.
– Первый – Серому. Принял. Лечу. Прием.
Вот и командный пункт подтвердил. Николай переводит истребитель в боевой разворот, одновременно выдвигаю газ до максимального: «Здорово, что на новых машинах не надо переключать и крутить десяток рычажков. Двигаешь одну ручку газа. Остальное делает специальная машинка – переключает шаг винта, настраивает смесь, меняет степень нагнетания».
– Серый – Семе. Отказ нагнетателя, ухожу вниз. Прием.
– Сема – Серому. Понял. Прием.
Люди всегда выносливее машин. Полеты идут непрерывно, моторы на пределе ресурса, из-за чего часто возникают отказы, а новых моторов и самолетов нет, заводы еще только разворачивают производство. Поэтому сейчас Козлову приходится атаковать немецкий самолет одному, без ведомого, у которого отказал высотный нагнетатель мотора.
– Первый – Серому. «Баклана» обнаружил, атакую. Прием.
«Странная машина. На обычный «Юнкерс-восемьдесят восемь» взгромоздили большую горбатую кабину. Да еще покрасили в непривычный серо-желтый цвет. И двигатели, похоже, с нагнетателями, вон какие толстые мотогондолы», – все это Николай успевает заметить, заходя в атаку спереди сверху. Колпачок откинут вверх, гашетка нажата. Короткая очередь! Есть попадание! Стрелок, похоже, готов! Боевой разворот! Немец пытается уйти со снижением, Николай делает разворот, и МиГ нагоняет разведчик сзади. Нажатие на гашетку. Очереди нет! Перезарядка. Немец уходит на северо-восток! Еще одна попытка перезарядки, Николай опять жмет на гашетку… Пушки молчат. Фриц мчит в сторону облаков. Догнать и уничтожить! Козлов дает форсаж, его самолет понемногу нагоняет немца. Но немецкий летчик уже понял, что у истребителя оружие не работает, и пытается уйти пикированием. Чувствуется, что за штурвалом опытный летчик. Сейчас дотянет до предельно малой, а потом у самой земли резко уйдет в набор высоты. У МиГа на малой высоте маневренность хуже и при выходе из пике просадка больше, чем у него. Есть возможность, что истребитель столкнется с землей.
«Но где наша не пропадала, рискнем. Пикирую следом и жду, когда он перейдет в набор высоты», – успевает подумать Николай, стремясь вывести самолет в двух сотнях метров, в глазах темнеет от перегрузок.
Немец вышел из пике метрах в тридцати и сразу на бреющем устремился на юг. Николай опять дает форсаж, тем более что его самолет находится выше и успевает обогнать разведчика. МиГ пересекает курс, «Юнкерс» ожидаемо отворачивает влево и набирает высоту примерно до полутора сотен метров. Догнав разведчик, Козлов нацеливает истребитель, чтобы ударить винтом по фюзеляжу. Удар, еще удар! Винт поврежден, самолет вибрирует, словно в лихорадке, но лезет вверх. Мотор остановился! Немец успел сманеврировать, и вместо фюзеляжа винт ударил по стабилизатору. Правую половину снес, фриц падает…
«Бедная машинка. Второй самолет, который я теряю при таране», – мелькает в голове Козлова мысль. Но задумываться некогда. Выпуск шасси. Ручку от себя. Заход на посадку. Поле вроде бы ровное, но Николай на всякий случай подтягивает и проверяет ремни. Касание! Удар! Еще удар! Самолет перевернуло. Николай теряет сознание…
«Больно как! Попробую открыть глаза. Что за черт? Кто это?»
– Вы… кто?
– Свои, свои, товарищ летчик. Колхозники. Видели мы, как вы в небе немца гоняли.
– Как… самолет?
– Развалился, товарищ летчик. Крылья в стороны, хвост отдельно.
– Черт! – и снова на Николая наваливается темнота.
«Фюрер хвалит работу заводов Шкода (крупнейшие в Чехословакии предприятия военно-промышленного комплекса). В ходе этой войны они оказали нам величайшую услугу, поставляя оружие… Крупп, Рейнметалл и Шкода – это три наши крупные кузницы оружия и военной техники»
Дневник Геббельса[30].
18 января 1942 г. Протекторат Богемия и Моравия. г. Млада-Болеслав
Завод «Герман Геринг Верке», бывший «Лаурин-Клемент», бывший «Шкода», работал в прежнем режиме. Правда, рабочие в знак протеста против германской оккупации приходили на работу в черных рубашках, но качество и количество сборки танков ЛТ-38 от этого ничуть не страдали. Конечно, против большевистских Т-34 или КВ они выглядели довольно бледно, но пока в Красной Армии были машины вполне по зубам чешским легким танкам, например Т-26 и БТ. К тому же конструктора уже работали над новыми, усовершенствованными моделями. Работали старательно, словно эти танки должны были поступить на вооружение чехословацкой армии. Конечно, они не задерживались у кульманов допоздна и не сидели ночами, по-стахановски рассчитывая детали конструкций, как их коллеги из конструкторских бюро в Советском Союзе. Но и за восьмичасовой рабочий день можно было сделать многое для укрепления мощи военной машины Третьего Рейха.
Как всегда, из всякого правила были и исключения. Например, господин Кочек. Он никогда не отказывался от сверхурочных работ. Не задаром, конечно, что вы. Дополнительные деньги никогда лишними не бывают, не так ли, господа? Вот и сейчас, несмотря на окончание рабочей смены, он не спешит сворачивать свои бумаги.
– Вы, пан Густав, опять работаете сверхурочно? – иронично спросил сворачивающий и убирающий пачки чертежей и расчетов в стол Врочек, один из конструкторов группы разработки общей компоновки.
– Что поделаешь, пан Йозеф, того скудного жалованья, которое мы получаем, хватает не во всяких житейских обстоятельствах, – с жалобной миной ответил ему Кочек, словно не замечая неодобрительных взглядов коллег. Отвернувшись от собравшегося что-то сказать Врочека, он погладил кота, который всегда сопровождал его на работу и лежал на углу стола весь рабочий день.
Нахмуренные коллеги, стараясь обойти Кочека как можно дальше, обогнув столы и кульманы, покинули помещение, отведенное для группы. Заглянувший в комнату охранник, из немцев, увидев Кочека, проверил свой список и, удовлетворенно кивнув, прикрыл дверь.
Оставшись один, пан Кочек достал из тумбочки своего стола кружку и термос, пододвинул к себе поближе логарифмическую линейку и примерно полчаса с энтузиазмом что-то считал, занося результаты на бумагу. Допив чай, он аккуратно убрал термос, погладил кота и подошел к двери, прихватив с собой кружку. Пройдя по коридору до туалета, он аккуратно помыл кружку и вернулся в комнату. Внимательно вслушиваясь в звуки, доносящиеся из коридора, Густав столь же аккуратно отодвинул стоящий неподалеку стол и достал из-за него кожаный футляр.
