владелец гасиенды Чоколь? Значит, именно у тебя, но не за твои долги, если таковые у тебя имеются, а за долги твоих родителей. Вот, почитай.
Взяв в руки долговые обязательства и решение суда об отчуждении земель гасиенды Чоколь в пользу, гм, мистера Эванса, я принялся внимательно вчитываться в документы, отчего в комнате повисла многозначительная и напряжённая пауза.
Дядя набил табаком подаренную мною трубку и начал её раскуривать с помощью толстой серной спички, усиленно попыхивая мелким дымком, пока не раскурил полностью, при этом молча наблюдая за мной. Мне же сейчас оказалось не до него, я вникал в документы, и с каждой минутой до меня доходил весь жуткий смысл, что заключался в этих бумагах. Пауза продолжалась ещё очень долго, минут десять, если не больше. Наконец, я всё понял и, протянув обратно бумаги, спросил.
— Это решение суда окончательное и обжалованию не подлежит?
— К сожалению, да. Это суд последней инстанции. Все остальные суды твой отец проиграл, а потом умер. Может его здоровье как раз и подорвалось из-за этих событий, об этом ни я, ни ты, Эрнесто, уже не узнаем. Прими это, как есть.
— Ну, уж нет, как это можно принять, да ещё без боя⁈
— Увы, у тебя нет ресурсов. Этот мистер Эванс является поданным САСШ, и у него многое схвачено в Мехико. Конечно, он хотел забрать у твоего отца всё поместье, но земли подорожали, к тому же, наш штат не приветствует иностранцев. Мы, члены Божественной касты, понимаем, что если отдать кусок чужим, они захотят отнять следующий кусок уже у нас, но в данной ситуации мы оказались бессильны, слишком большие долги накопил твой отец, к тому же, он неосмотрительно дал поручительство. Так что, прими этот удар судьбы. Ты выжил, и в том есть божественное провидение, у тебя заберут половину твоих наследных земель, и это плата за твоё выздоровление.
— И ничего сделать нельзя?
— Нет, лишь только создать невыносимые условия для новых владельцев на приобретенных землях, но это долго и трудно, не знаю, сможешь ли ты с этим справиться.
— Смогу и захочу это сделать. А есть карта отчуждаемых у меня земель?
— Да, вот она, здесь суд принял сторону твоего отца и отдал лишь малопригодные для сельского хозяйства земли, но подобных угодий у тебя и так больше половины.
Я внимательно посмотрел на карту. Да, не самые лучшие земли, но это моя территория, и расставаться с ней совсем не хотелось. Все намеченные планы рушились прямо на глазах, я помрачнел, внутренне свирепея от осознания беспомощности. Не успел отбиться от одних напастей, как тут же примчались другие.
— Ясно. Подумаю, что можно предпринять, и подожду этого мистера Эванса.
— Смотри не застрели его, иначе тебе придётся податься в бега. Всё же, это не простой бизнесмен, за него придётся ответить, за это грозит арест. Я навёл о нем справки. Это профессионал, он специализируется на скупке земель под прокладку железнодорожных путей. Вернее, не он, а те, кто направляют его и стоят за ним. Земли твоей гасиенды перезакладывали несколько раз, ему оказалось выгодно приобрести практически задарма кусок твоей территории, вот он и не упустил подвернувшуюся возможность. Вряд ли он приедет сам, скорее всего, пришлёт какого-нибудь наёмника с десятком отъявленных американских головорезов и попытается на месте решить вопрос, в том числе и с тобой, мой мальчик.
Странно, но эти предупреждающие слова дяди вызывали у меня не страх и озабоченность, что уже я сполна прочувствовал при прочтении долговых обязательств, а приступ ярости и дикое желание поглумиться над этими беспардонными тварями. Хотя, что это я? Мир жесток и таким останется всегда, но и я не маленькая деточка. Посмотрим, кто окажется сильнее: я на своих землях или они на чужих.
— Я смотрю, мои последние слова на тебя произвели совсем иное впечатление, а не то, которое, я, честно говоря, ожидал?
— Мне просто стало смешно, когда я представил этих отъявленных головорезов. Я встречался с людьми и похлеще, чем они, но ничего, раз пошла такая пляска, режь последний огурец.
— Режь последний огурец? При чём здесь огурец? Ты говоришь загадками, Эрнесто.
— Да это я так, услышал подобное выражение как-то в Мехико, в кафе, где часто сидели иностранцы, вот и запомнил, а сейчас оно само всплыло у меня в голове.
— Гм, ну-ну. Что планируешь делать?
— Пока ждать и отселять с этих земель все население.
— Зачем?
— Чтобы некому стало на них работать. Люди гораздо более ценный товар, чем земля, а если им дать возможность работать, и главное — указать верное направление, то они принесут больше денег, чем бесплодные территории, поросшие агавой. Пусть привозит и нанимает других.
— Гм, интересное решение вопроса. Но этот план дорого стоит, ведь у каждого пеона есть семья, им надо предоставить жилище, дать работу и возможность обустройства на новом месте.
— Да, на это мне денег хватит, а потом…. я что-нибудь придумаю. Например, поучаствую в Кастовой войне.
— Я понял тебя, Эрнесто. Что же, я пришлю тебе письмо, как только получу ответы от своих друзей. Такой вариант я тоже рассматривал, но он может оказаться опасным для тебя. Хотя, если ты сам хочешь, почему нет⁈
— Сам я не хочу, меня обстоятельства вынуждают.
— Хорошо, я жду от тебя письма, как только к тебе явятся посланники этого мистера Эванса.
— Напишу вам, как смогу, дядя Альберто.
Дядя глубоко затянулся, вдохнув дым из трубки, подержал одно мгновение в себе и выпустил одним большим клубом.
— Держи удар, Эрнесто, то ли ещё будет. А насчёт Кастовой войны, то губернатору действительно нужны толковые командиры, умеющие воевать. Умные, бесстрашные и свирепые.
Я промолчал, решив, что на этом разговор окончен. Дон Альберто ещё долго вещал, рассказывая, что не всё потеряно и какие шаги я мог бы предпринять, и как он бы все это организовал, а я смотрел на него и видел перед собой напыщенного индюка, разглагольствующего скорее для себя, чем для меня. Наконец, он устал и докурил трубку.
— Я могу забрать эти бумаги? — указал я на долговые обязательства.
— Да, они теперь твои.
— Понял. Мне нужно отдохнуть и подумать. Завтра предстоит тяжёлый день.
— Да, ступай, не унывай. У тебя всё ещё впереди.
Кивнув, я забрал бумаги и вышел из комнаты, от избытка чувств хотел было шмякнуть дверью
