сугробам в пару метров, не успевают его вывозить.
Ожил таймер и быстро замер:
12. 01. 2037 г.
А потом все перечеркнул инверсионный след, громыхнуло, и я открыл глаза, понимая, что уже утро, и я разбужен хлопком двери.
Неделя… Я столько хорошего сделал, а удалось отвоевать для мира только неделю!
Или неверный выбор свел все мои старания к нулю? Что было бы, если выбрал бы кого-то другого? Вопрос без ответа.
Настроение испортилось, и я попытался его себе поднять. Но ведь не назад открутился таймер — уже плюс. И второй плюс, жутко интересно посмотреть, какой талант проснется в человеке, которого многие и человеком не считали. Пусть Любка ничего глобально не изменит, не станет великим спортсменом, изобретателем или скульптором душ, но она обретет себя и будет счастливой. Наверное.
Она сегодня опять придет на базу, уверен. Вот и посмотрим, что в ней изменилось. Вряд ли она отрастит мозги, ну а вдруг хоть что-то до нее начнет доходить, а то ведь вообще беда.
Настенные часы показывали семь утра. Потянувшись, я побежал в душ. Бабушка уже не спала, хлопотала на летней кухне под бормотание некогда починенного мной радио. Клац-клац-клац — стучал нож по разделочной доске.
Странно, что она даже не обернулась, когда я вошел, ноздри ее раздувались, глаза блестели. У них с дедом случилась любовь, и она расстроена его отъездом? Спрашивать я не стал, попятился, чтобы тихонько выйти, но она обернулась и пожаловалась:
— Что же это происходит, а, внук?
— Ты о чем? — понимая, что она приглашает меня к диалогу, я уселся на стул.
— Мир катится в бездну! — выдохнула она.
Мне подумалось, что сколько существует мир, столько он и катится в бездну. Спрашивать я ничего не стал. Надо будет — сама все расскажет. Я не ошибся. Начала бабушка издалека:
— Когда Оля была маленькой, я купила ей бумажных вырезных кукол в национальных костюмах. Каждая кукла — какая-то национальность. Оля их вырезала и рассадила по карте Советского Союза. Мы ведь и правда считали друг друга братьями. Под одним знаменем били фашиста. Армяне, азербайджанцы, узбеки. Неужели этого ничего не было? Неужели я видела только то, что хотела видеть? Стоит отвернуться, и в спине нож, да? Мы уже враги, и нас гонят из собственных домов?
Бабушка кивнула на бормочущее радио, я прислушался к словам, и мне захотелось закрыть уши. Голосом приговоренной к закланию какая-то женщина рассказывала:
— Делали бензин, спирт, фенол, ацетон, масла, бензол, полиэтилен. Продукцию продавали, деньги шли в карман Дудаеву и его бандитам. Людей грузили в автобусы и везли на работу бесплатно, а уехать никто не мог, потому что не отдавали трудовые книжки.
Ведущий спросил у нее:
— Но ведь это не сразу началось? Почему вы уехали так поздно?
— А куда нам было ехать? Думали, обойдется. Но это мы сами виноваты, в девяносто первом можно было хоть за бесценок, но продать квартиру, сейчас же мы все бросили.
— А люди? Неужели все чеченцы поддерживают сепаратистов? Им же не платят зарплаты, пенсии… Да и оппозиция есть.
Ответила женщина не сразу, осмысливала вопрос.
— Понимаете… в Грозный переселились дикари из аулов. Интеллигентные люди что? Молчат. А эти грабят. Бьют стекла в автобусах, могут прийти и вынести все из квартиры. И скажи спасибо, что не убили или что не приглянулась никому. Как-то, придя на работу, я услышала, как кричит женщина. Выглянула в окно и увидела, как дикари затаскивают девушку в иномарку… А иномарок этих развелось, как мух, вилл выросло, как грибов. Не смогла смолчать, крикнула в окно, чтобы отпустили ее. Не помогло. Девушке приставили нож к горлу, и она замолчала. И увезли. Это ужасно! До сих пор в ушах ее крик.
— А милиция? Они совсем не работают?
— Они все куплены. Я записала номер машины, сказала нашему директору, так он на меня еще и накричал, за то, что высунулась — меня могли пристрелить и окна побить.
Захотелось встать и выключить звук радио. От бессилия накатывала ярость, в висках громко запульсировала кровь, и я пропустил часть интервью, услышал только:
— Грозный был оазисом мирной жизни, все трудились вместе, никто никому не мешал, и вдруг мы враги и нам кричат: «Убирайтесь с нашей земли». Все производство встало, заводы закрылись, стрельба на улицах, на Диком Западе, а им нравится! Дудаева любой сопляк… ой, каждый ребенок поддерживает. И старуха одна, помню, плюнула и прошипела: «Убирайтесь». Твоих же внучек в паранджу закутают и на цепь посадят ваххабиты эти!
Вспомнился рассказ Лидии о том, как их гнали из Таджикистана. Сжались кулаки. Скоро в Грозном начнется мясорубка, маховик уже набрал обороты, поезд понесся с горы. Многие погибнут. Сотни молодых парней немногим старше меня найдут там свою смерть, чтобы потом случился позорный Хасавьюрт.
В книгах подобные мне летят в Москву, разводят активную деятельность, в результате наши войска победоносно входят в Грозный без единой смерти, а их встречают чеченские женщины с розами в руках.
В реальности на меня посмотрят, как на блаженного — и это в лучшем случае. Моя суггестия не сработает на генералах и тех, кто принимает решения — там сплошь гнилушки или что похуже. Да и простому офицеру скажи, что его ждет в Грозном — подумает, свихнулся пацан. Тем более я знал немного больше. Чего не знал, о том догадывался — ничего у меня не получилось бы. Не дали бы.
Толку потрошить рыбу, когда она давно сгнила?
Но прямо сейчас я каждой клеточкой ощущал: нужно что-то сделать. Как-то остановить бойню. Но как? У меня нет отца-генерала или даже полковника, я — парень из бедной семьи приморского городка. Территориальный инстинкт — один из базовых, и на нем проще всего сыграть. «Злые русские (немцы, французы) захватили нашу землю. Давайте выгоним их и как заживем!» — универсальный безотказный рецепт. А когда просыпается мозг рептилии, человек засыпает.
По спине пробежал холодок от понимания, что в октябре и моя страна стояла на пороге гражданской войны. Она могла рассыпаться на десятки осколков, увязнуть в междоусобицах, ведь местные царьки отлично понимали, что выгоднее грабить единолично, ни с кем не делясь.
Зло нарезая яйцо — видимо, для подкормки цыплят — бабушка говорила:
— Хочется поехать туда ваххабитов стрелять. Что творят, а?
На языке вертелось, что это только начало, грядет кровопролитие… А вдруг уже не грядет? Вдруг в моих силах это изменить? Но как?
В Чечню ехать, в паучье логово? Бред.
Попытаться что-то внушить кому-то из
