препарирующим взглядом, от которого обе балерины резко замолчали.
— Тяжелая стопа? — баритон хирурга прозвучал негромко, однако в наступившей тишине каждое слово падало, словно зажим на нержавеющий лоток. — С медицинской точки зрения, гражданочка, тяжелый шаг возникает из-за деградации связочного аппарата. Как раз то, что я отчетливо наблюдаю у вас, судя по заваленной внутрь стопе. Если продолжите так выворачивать голеностоп, через пару лет ваши суставы сотрутся в пыль, и вместо загранкомандировок вас ждет очередь в районную поликлинику за инвалидностью.
Брюнетка густо покраснела и инстинктивно переступила с ноги на ногу, пытаясь спрятать балетки.
— А что касается нужных связей, — врач перевел уничтожающий взгляд на вторую танцовщицу, — то вам бы стоило для начала найти хорошего ортодонта и исправить прикус. Иначе с таким перекосом челюсти только в третьем ряду массовки стоять, изображая лебедя со сломанной шеей.
Девицы возмущенно задохнулись. Но ответить безупречно одетому, властному мужчине с пугающей аурой номенклатурного превосходства так и не решились. Сплетницы развернулись и спешно ретировались за поворот, стуча каблуками.
Змий обернулся к своей спутнице. На губах блондина играла самодовольная, жесткая полуулыбка.
— Ты невыносим, Ал, — тихо выдохнула Лера. В зеленых глазах девушки смешались шок и откровенное, горячее восхищение.
— Я просто люблю анатомическую точность, Валерия, — мужчина галантно открыл перед ней дверь гримерки. — И терпеть не могу, когда всякая бездарность смеет открывать рот в сторону моей женщины. А теперь смывай грим. Нас ждут лучшие хинкали в «Арагви», столик уже заказан.
Ночь опустилась на высотку густым, непроницаемым покрывалом. После шумного и сытного ужина в «Арагви» спальня казалась самым безопасным местом на земле.
Лера мирно спала, разметав по шелковой подушке рыжие волосы. Мужчина лежал на спине, глядя в темный потолок. Ал курил, стряхивая пепел в тяжелую хрустальную пепельницу на прикроватной тумбочке. В квартире царила идеальная, безмятежная тишина.
Ее разорвал резкий, трескучий звонок.
Звонил не обычный домашний аппарат в коридоре, а массивный карболитовый телефон правительственной спецсвязи, установленный по настоянию отца в кабинете. Линия для экстренных номенклатурных случаев.
Блондин мгновенно сбросил ноги с кровати. Балерина даже не пошевелилась, утомленная тяжелой репетицией и грузинским вином. Змиенко быстро прошел в кабинет, плотно прикрыв за собой дубовую дверь.
Снял тяжелую трубку.
— Да.
— Ал… — голос Вики дрожал, срываясь на сдавленный шепот. Девушка явно звонила из уличного автомата — сквозь мембрану пробивался гул ночного ветра и звон редких трамваев.
— Что стряслось? — баритон хирурга мгновенно заледенел. Доктор перехватил трубку поудобнее.
— Они в министерстве. Люди из двадцать восьмого, — любовница отца судорожно глотала воздух. — Исай уехал на дачу, а я задержалась с документами. Сидела в архиве. Они пришли с внеплановой проверкой. Вскрыли сейфы спецхрана. Ал, они изымают личные папки твоего отца по кубинским линиям и все закрытые отчеты.
Врач сжал челюсти так, что скрипнули зубы. Ведомство Крида не просто забрало киборга-генерала. Нордиец начал методично, со знанием дела уничтожать щит их семьи.
— Тебя видели? — коротко бросил Змий, быстро просчитывая варианты.
— Нет. Я успела выйти через черный ход для обслуживающего персонала. Стою в будке на Смоленской. Мне страшно. Если они найдут черновики… Исай под ударом. И мы с тобой тоже.
— Слушай меня внимательно, — голос блондина зазвучал предельно жестко, гипнотизируя зеленоглазую красавицу на том конце провода своей железобетонной уверенностью. — Никакой паники. Хватай такси, поезжай домой и ложись спать. Завтра приходишь на работу как ни в чем не бывало. Ни единого слова старику по телефону, коммутатор могут прослушивать. Я встречусь с ним лично.
— Хорошо… — Вика прерывисто выдохнула. В ее голосе проскользнула отчаянная, интимная тоска женщины, ищущей защиты у своего тайного мужчины. — Приезжай ко мне завтра. Пожалуйста.
— Приеду. Спрячься и не высовывайся, — отрезал хирург.
Короткие гудки отбили ритм надвигающейся катастрофы.
Доктор с глухим стуком опустил трубку на рычаг. Иллюзия нормальной жизни, которую он так старательно выстраивал этим вечером, рассыпалась в пыль. Куратор сделал свой следующий, убийственный ход на опережение.
Дубовый зал Центрального дома литераторов пустовал. В этот ранний час здесь царила гулкая тишина, пахло мастикой, крепким кофе и застарелым табаком.
Ал прошел между рядами столов, накрытых тяжелыми крахмальными скатертями. Исай сидел в самом глухом углу, под массивной кованой бра. Перед всесильным дипломатом стоял остывший заварочный чайник и пустая коньячная рюмка.
Свет из окна падал на лицо старика, подчеркивая глубокие, резкие морщины.
— Они вскрыли твой спецхран ночью, — сухо бросил хирург, отодвигая стул и опускаясь напротив отца. — Вика чудом ушла незамеченной через черный ход. Двадцать восьмой отдел изымает папки по кубинской линии.
Старик медленно, словно нехотя, поднял взгляд. В выцветших глазах чиновника не было ни удивления, ни страха. Только бесконечная, свинцовая усталость человека, который всё понял.
— Я знаю, Альфонсо. Утром мне отключили правительственную вертушку на даче. Сказали, что плановая профилактика на линии связи.
Исай покрутил в узловатых пальцах хрустальную рюмку. Стекло тускло блеснуло в полумраке.
— Знаешь, сынок, у самосского тирана Поликрата было всё: непобедимый флот, власть, абсолютное богатство. Но он понимал, что боги завистливы и не прощают смертным слишком долгого счастья. Чтобы откупиться от их гнева, он снял с пальца свой самый любимый, бесценный перстень с изумрудом и швырнул его в морскую пучину. Добровольная жертва, чтобы сохранить империю.
Дипломат криво, болезненно усмехнулся.
— А через несколько дней рыбаки принесли на царскую кухню огромную рыбу. Повар вспорол ей брюхо и нашел внутри тот самый перстень. Поликрат посмотрел на камень и понял, что боги отвергли его подачку. Они хотели забрать его жизнь целиком. Вскоре персы заманили его в плен и распяли на кресте.
Змиенко сжал челюсти. Внутри доктора стремительно закипала злая, колючая ярость.
— К чему эти античные сказки прямо сейчас? — баритон блондина лязгнул сталью. — Мы не в Древней Греции. Если отдел Крида начал копать под тебя, нужно бить в ответ. Поднимай старые связи в ЦК. Звони министру.
— Кому звонить, Ал? — старик медленно покачал головой. — Перстень уже вернулся на кухню. Я отдал им в руки лучшего хирурга страны. Я позволил превратить ветерана в чудовище, надеясь, что кураторы насытятся твоим триумфом. Но эта система не берет по частям.
Отец тяжело оперся локтями о стол, глядя прямо в лицо сыну.
— Человек — лишь мера всех вещей, как говорил Протагор. А наша мера исчерпана. Против нас играет
