— те же монополии, крайне громоздкие, неэффективные и неповоротливые организации, — внушительно говорил Талызин, заглядывая в бумажки. — Если уж в капстранах разукрупняют синдикаты и тресты, то нам и подавно нужно заняться тем же, иначе элементы рынка, вроде социалистической конкуренции, просто не заработают. Первыми демонополизации… хм… дождутся министерства черной и цветной металлургии, автомобильной, химической, пищевой и легкой промышленности. Однако «отнять и поделить» — давно не наш метод. Я бы выдвинул иной лозунг: «Прибавлять, чтобы преумножить»! Как часть «плана Косыгина», нами разработана целевая программа на XI пятилетку, которая предусматривает создание особых межотраслевых объединений — финансово-промышленных групп, отдаленно похожих на японские «дзайбацу» или корейские «чеболи», только на основе государственной и кооперативной собственности. Советские ФПГ будут призваны решать четыре первоочередные задачи: активизировать преобразования в народном хозяйстве, улучшать инвестиционную ситуацию, развивать конкурентоспособность отечественных товаров, ускорять научно-технический прогресс… — Замешкавшись, Предсовмина глянул в свою шпаргалку. — Так… Товарищи… У меня тут дальше цифры, много цифр… Хм. Знаете, я думаю, что желающие ознакомиться с достигнутыми и запланированными показателями смогут это сделать из материалов совещания… А я попробую коротко обрисовать всё громадьё наших планов. Ну, чтобы понять, сколько у нас проблем, не обязательно быть председателем Совета Министров! Да, проблем хватает, но избавиться от них не всегда легко и просто. Например, пресловутая уравниловка. Как только предприятия обретут возможность самим устанавливать и размер зарплаты, и штатное расписание, никто не будет выдавать одинаковые получку и аванс, что работяге, что выпивохе! Нормальный директор сразу избавится от бракоделов и прогульщиков…
Зал загудел.
— Да, товарищи! — повысил голос Талызин. — Рыночные элементы предполагают не только хорошо оплачиваемые рабочие места, но и безработицу. Но трудящимся она не грозит! Кстати, — улыбнулся он, — этот нюанс вызвал наиболее долгие споры в ВЦСПС, но нам удалось-таки достичь взаимопонимания. Суть проста. Никакие перемены не отнимут у нас восьмичасовой рабочий день, оплачиваемый отпуск или больничный. Все наши завоевания будут сохранены! А что касается заработной платы… Хороший работник только выиграет от реформ, а вот плохой… — Предсовмина развел руками. — Либо он станет на путь исправления, либо получит расчет! Видите, как всё просто… На этом фоне проблема тотального дефицита кажется и вовсе нерешаемой, но это не так. Мы уже исправляем ошибки в планировании, в производстве, в распределении. Причем, иногда, чтобы переломить ситуацию, вынуждены обращаться в милицию или ОБХСС…
По залу зашелестели смешки.
— Да, товарищи… Строятся новые заводы, в том числе коллегами из ГДР, Венгрии, Чехословакии… Положение выправится в самом ближайшем будущем, это я вам гарантирую. Меня, если честно, куда больше занимают проблемы вечные…
С чувством юмора у делегатов всё было в порядке — смех разошелся волнами.
— Остановлюсь на дорогах, — тонко улыбнулся Предсовмина. — Уже в этом году начнется строительство сразу нескольких автострад: самой длинной, Ленинград — Владивосток, и нескольких трасс покороче: Москва — Сухуми, Оренбург — Ташкент, Мурманск — Калининград…
Папа серьезно посмотрел на меня.
— Веришь?
— Очень хочется! — вытолкнул я.
Там же, позже
Стемнело поздно, в половине десятого. Я раздернул занавески и приоткрыл форточку — вечерний воздух опадал переливом свежести, вороша волосы и будто остужая беспокойные мысли.
Окна в доме напротив светились, волнистыми складками тюля размывая нескромные тайны. Прокатила легковушка — у поворота накалились угольями «стопы», а вздрагивавшие лучи фар описали широкую дугу, подметая асфальт.
Я длинно вздохнул. Растревожило меня Большое Совещание…
Или это во мне верх берёт мерзкий старикашка, записной пессимист, у которого по жизни и радости-то не осталось, так, сплошное злорадство?
Раньше я боялся, что Громыко со товарищи обойдутся полумерами, да говорильней, как Горбачев в мое время. Бросил в массы звонкий лозунг «Перестройка!», словно подачку, и всё на этом. Ни четких планов, ни финансирования, ни конкретных дел. Лишь «чисто конкретные» распад, развал, разруха…
Но сейчас-то вроде всё по уму, всё путем! Вон, товарищ Машеров предложил создать партийные округа — они-де не будут совпадать с границами областей и краёв, заменят обкомы с крайкомами. Вот кумовство и зачахнет… Приняли. Постановили.
Жаль, что Петр Миронович на большее не решился — вообще отрезать республиканские компартии, как лишнюю сущность! Одна страна — одна партия!
Или, вон, Канторович справляет праздник души. А мыслимое ли дело — приучить наш партхозактив платить за ресурсы? За воду в кране, за электричество в розетке, за тепло в батареях? Ответ отрицательный…
Это здорово — разукрупнить, демонополизировать, и пускай предприятия сами между собой договариваются! Закупаются в Госснабе, назначают цену на продукцию… Вот только что-то мне подсказывает — стоимость будет только расти. А вот угонится ли зарплата за ценами?
Будем в метро ездить не за пятачок, а за двадцать копеек, а булку покупать не за двадцать две, а за пятьдесят! Зато дефицит отомрет, как хвост в процессе эволюции… Ой ли?
Нет, конечно, на первых порах нам здорово помогут поставки из Чехословакии, из ГДР, из Югославии. Даже из Монголии — там шьют приличные дубленки… Но ведь импорт тоже недешев!
А дождемся ли той чудесной поры, когда советские обувные да швейные фабрики завалят прилавки модными сапожками или вожделенными синими штанами — джинсами?
Правильно я папе сказал — очень хочется верить, что всё может раскрутиться, если приложить и ум, и волю — от Москвы до самых, до окраин… И тогда мой взлелеянный План реализуется сам по себе!
«Ага, щас, дождёшься…» — я покусал губу, добравшись до главной мысли, что весь день не давала покою…
…Вначале была инфильтрация — меня крепко приложило лбом о кафель в ванной, и XXI век остался лишь в памяти. Потом пошла адаптация…
Внедриться в «эпоху застоя» получилось без особых огрехов, я снова стал своим в этом мире, в этом времени. Разобрался с жизнью, осмотрелся и понял, что надо пробиваться наверх, ибо «низы» сами ничего не решат. Или ты останешься одним из массы, дожидаясь, пока тебе укажут светлый путь, или сам поведешь за собой.
И начался этап… Как бы его назвать, поточнее, да покрасивше… Ну, хотя бы манифестацией. Да. Я заявил о себе! Стал расти, пока не реализовался в математике и — немного — в политике.
А нынешняя фаза тогда какова? Пожалуй, легализация… Да, именно так!
Я оканчиваю школу, поступаю в матмех — и взбираюсь повыше, по линии ВЛКСМ или КПСС… Нет, не расстанусь с комсомолом!
То
