достоверно не знал. Чтобы что-то знать, надо хотя бы понимать принцип построения таких сооружений на орбите вокруг планеты: как и из чего строить, чем поднимать тяжести с поверхности в поднебесье, где располагать города, кому доверить управление ими и на орбите и внутри самих поселений?
Теперь же всё, что рассказывалось – больше походило на сказки и небылицы, ибо от тех времён не осталось вразумительных объяснений. Возможно, они и были, но их предали забвению, а затем они затерялись во времени, стёрлись из памяти людей.
Но могло быть и так, что после катастрофы некому было рассказывать, анализировать и оставлять потомкам свои размышления по данной трагедии.
После такой встряски человечество, тогда ещё находящееся в силе и представляющее преобладающую не только разумную, но и биологическую популяцию, если и прогнозировало в будущем для себя неблагоприятные экологические и генетические последствия, жестоко ошиблось в своих расчётах. Поэтому сразу после потрясения, вызванного катастрофой, оно с энтузиазмом взялось восстанавливать разрушенное, заботливо прокладывать новые дороги, новые научные открытия использовали для себя в полной мере, усиленно обживали Луну и планеты Солнечной системы земного типа.
Древние страстно надеялись исправить неисправимое, поскольку та, былая биосфера, процветающая когда-то и любовно качающая колыбель человечества, наделившая его разумом и благами для жизни и развития, уже задыхалась и умирала от необратимых процессов, возникших при прямом участии людей. Нарождалась новая биосфера, всё такая же уравновешенная, квазистационарная, но в ней человеку было уже плохо: она мстила ему, неразумному, за его отношение к природе.
Дом, покинутый ими, и подземные ходы от него могли быть прорыты ещё в ту пору, которые получили впоследствии название Судорожного Возрождения. Ибо люди думали: вот оно – Возрождение, а на самом деле жили уже на заре вступления в эру Полной Деградации, и эпоха её терялась как раз там, в далёких днях падения городов-спутников.
Поистине целые города – триллионы и триллионы тонн камня, стали, полимеров, живого и квазиживого вещества, электронных систем и многого иного, объединённые гением человечества, – не выдержали его же безалаберности или нехватки знаний даже на его уровне развития и рухнули вниз, сметая всё на своём пути.
Удар о поверхность Земли был силён и пришёлся на густонаселённые, жилые области, где проживала подавляющая часть человеческой популяции. Биосфера и тектоника планеты отреагировали страшными катаклизмами: не сказочными, а реальными потопами, когда менялись ложа морей и океанов, а реки потекли совершенно в другие края, невиданными ураганами, землетрясениями, запылением атмосферы. И возникли горы там, где их не должно было быть – в мощных материковых платформах.
Так появились Суременные горы, что продолжали расти и по сей день. За ними и к западу в тысяче свиджей громоздились Стланцевые горы. А на юге Сампатании, за Болотами Первым и Вторым начиналось предгорье Диких Хребтов или Столичных гор.
Три спутника, три горных системы. О каждой из них существовали легенды и даже утверждения, которые были совершенно бездоказательны, но имели место в представлениях людей.
К Сампатании ближе всего располагались Суременные горы – как естественная граница бандеки на севере.
По преданию они поднялись от падения первого, самого большого, города-спутника. Будто бы где-то посередине гор можно видеть останки гигантских конструкций циклопического сооружения людей, живших на орбите вокруг планеты. Однако непосредственных очевидцев в подробностях расписанной картины, бытовавшей у дальнего человеческого поколения потомков, никто никогда не встречал. Возможно, они когда-то были, ещё в те времена, когда люди, якобы, летали не только на тескомовских шарах, а на машинах, и могли всё это видеть.
Но разве может человек взлететь на такую высоту?..
Свим всегда сомневался в таких россказнях.
На пути любопытных и заинтригованных легендами, коих было немало в истории, желающих проникнуть наземным способом за передовые уступы, горы вставали сплошной стеной, без устали нарастающей от эпицентра катастрофы на равнину подобно тягуче замедленному, растянувшемуся на века, каменному валу. Со стены с безумолчным грохотом срывались камнепады и водные струи. Ниже воды сливались и служили истоками всех рек бандеки. Особенно их было много весной, при таянии льда на Суременных горах, отчего случались ежегодные половодья.
Дикие Хребты также предполагались непроходимыми, но с незапамятных времён укоренилось утверждение о древней столице землян, оставшейся будто бы без особых разрушений в одном из распадков гор. Вот почему их иногда ещё именовали Столичными горами. Название самой столицы, похоже, затерялось в веках, ибо её нарекали и Пардаром, и Омсаром, и Тюмнаром.
Мало того, ходили упорные слухи, что жители столицы как будто поддерживали постоянную связь с лунными поселениями. Впрочем, рассказ о последнем считался самым тёмным во всей этой легенде, так как не имелось никаких сведений об образе такой связи, поскольку современникам была известна только мглистая связь, которой пользовались немногие, если у них были приёмные и передающие устройства, оставшиеся от прошлых времён. Новых никто нигде на Земле не изготавливал, да и не знал уже как это можно было делать…
Все попытки разумных различных бандек пробраться к жителям Пардара или Омсара кончались трагически, во всяком случае, никто уже никогда не видел ушедших, одиночка ли то был или уходила целая, хорошо оснащённая и подготовленная группа.
Бытовало предание о возможности вступить в контакт со столицей через некий Узел Перехода, располагаемый в самом центре Болота Первого на Скале. Но болото было непроходимым. Тескомовские воздушные шары улетали и пропадали над его просторами, связь с ними прерывалась внезапно. В описываемое время новые шары также не изготавливались, так что полёты на поиск пресловутого Узла запрещались. Фундаренцы, как слышал Свим в новостях, переданных ему, в наступающем году надеялись воспользоваться предсказанным частичным осушением Болота и попытаться достичь Скалы.
Впрочем, возникновение самого предсказания о высыхании Болота Первого не из чего не вытекало. Наверное, визинги для привлечения к себе внимания придумали подобное. Вот и пошла гулять весть, за неимением других, о грядущем событии.
Свим имел своё отношение к визингам и их предсказаниям, потому в успех похода не верил, хотя иногда подумывал, что с удовольствием поучаствовал бы в нём. Но его туда никто не приглашал.
О Стланецких горах в Сампатании рассказывали просто откровенные небылицы. Находились они далеко за пределами бандеки, и тех, кто рядом с ними побывал, можно было пересчитать по пальцам. Да и то это были либо хожалые, для которых что-то присочинить, добавить, разукрасить не считалось зазорным, либо изгои, там никогда не бывавшие, но своими повествованиями они надеялись вызвать к себе соболезнование. Разумные с восторгом и интересом выслушивали все эти россказни, но не верили ни самим рассказчикам, ни их словам…
Ф”ент вывел команду в круглое подземное помещение, свод которого подпирался замысловатым, в виде расщепленного ствола дерева, столбом. Из него выходило несколько
